Второй бой тоже остался за мной.

Роман подошёл, когда я стягивал маску и вытирал пот.

— Отличные результаты, — сказал он. — Сохрани такой настрой до воскресенья.

— Сохраню, — кивнул я.

После тренировки я поехал в студию.

* * *

В студии по записи на три часа пришёл клиент. Мужчина лет пятидесяти, с обветренным лицом и глубокими морщинами. Представился он Николаем.

— Я пришёл, потому что про вас говорят, что вы делаете эскизы со смыслом, — прямо сказал он. — А это именно то, что мне нужно.

— Рассказывайте, — кивнул я.

— Я смотритель маяка, — сказал Николай. — Живу там уже восемнадцать лет. Один.

Начало уже интригует. Я знал, что в этом мире сохранилась эта древняя профессия, хоть и претерпела значительные изменения. Но увидеть перед собой настоящего смотрителя…

— Сюда я приехал в отпуск, — продолжил Николай. — Мне временно нашли замену. Но скоро возвращаться. Работа эта не столь романтичная, как пишут в книгах и фильмах. Обслуживать механизмы. Следить за оборудованием. Зимой там снег по пояс, летом одолевают мошки и одиночество. Хотя нет, зимой тоже одолевает одиночество. И за восемнадцать лет ни разу не видел ни одного корабля, который разбился бы о мой берег.

— Разве это не хорошо? — спросил я.

— Хорошо, — согласился Николай. — Только я даже не знаю, нужен ли я там. Может, если бы меня не было, ничего бы не изменилось. Суда сейчас с навигацией, с приборами. Есть маяки, которые давно работают без смотрителей, стоит себе автоматическая лампа и мигает. Но я всё равно чувствую в этом своё призвание. Потому что если хоть один корабль пройдёт мимо и не разобьётся, значит, я не зря там сижу.

Он помолчал.

— Жена умерла семь лет назад, — добавил он. — Дети в городе, зовут к себе. А я не могу. Мне кажется, я уже сам не я без своего маяка. Вот сейчас в городе мне неуютно. Тянет назад.

— И вы хотите татуировку? — спросил я. — Которая бы отражала всё это?

— Всё так, — кивнул Николай. — Только не рисуйте мне маяк. Это выглядело бы… Как издевательство.

Я улыбнулся. Задача становилась интереснее. Человек, который сам является маяком для других, но которому нужен собственный ориентир.

— И ещё, — добавил Николай. — Хочу в олдскуле. Видел у моряков старой закалки такие, жирный контур, простые цвета. Настоящие. Сейчас все делают какие-то тени и дымку, а мне надо, чтобы как якорь на кулаке у боцмана.

Олд скул — это стиль в татуировке, который придумали как раз такие люди, как он. Моряки, смотрители, работяги. Стиль, где нет полутонов, потому что в их жизни их тоже не было.

Я нарисовал ласточку. Не такую, как делал дочери Анны Степановны, а олдскульную ласточку с чёрным контуром и синими крыльями. В клюве она держала маленькую пятиконечную звезду. Под птицей была лента. Всё по канону, три-четыре цвета, никаких градиентов, линии, которые переживут и годы, и волжское солнце.