— Да кто ты вообще такой, чтобы... — вскакиваю с кровати и несусь к его комнате.
Стучусь и вваливаюсь в его комнату, не дожидаясь ответа.
— Мы не договаривались о рабстве! — заявляю я, суя ему в руки изрисованные крестами листы.
Он, не торопясь, откладывает телефон и принимает их.
— И что именно не устраивает?
— Да все! Вот это! — тычу пальцем в первый пункт. — «Не перечить»? Это о чем?
— Не перечитьпри людях , — уточняет он, и в его глазах мелькает искорка амурмента.
— А в остальное время я обязана с тобой соглашаться? В нормальных парах бывают споры!
— Какие, прости, пары? — он окидывает меня насмешливым взглядом. — Наши отношения фикция. И я не намерен тратить нервы на твои истерики.
— Только на мои? Ой, ну ладно, — закатываю глаза, — с этим еще можно смириться. А вот это? — показываю на третий пункт. — Что значит «неопределенный срок»?
— Значит, что ты свободна, как только выполнишь свою задачу. Не переживай, я и сам не горю желанием терпеть тебя вечно.
— Взаимно, — огрызаюсь я. — Добавляем пункт: «Никаких физических контактов без крайней необходимости в рамках легенды». Когда нас никто не видит, ты не имеешь права меня трогать!
— Охотно поддерживаю, — его губы растягиваются в едва заметной ухмылке. Он протягивает договор обратно. — Впиши.
Я с вызовом хватаю листы, сажусь на край его кровати и с размаху вписываю новый пункт, затем с силой ставлю подпись.
— Готово! Теперь это цивилизованное соглашение, — заявляю я, протягивая ему обновленный вариант.
Он берет его, бегло просматривает мои каракули и откладывает на тумбочку.
— Твою одежду привезут к четырем. Выезжаем в шесть. Не опаздывай.
— Хорошо, — киваю я и уже у порога оборачиваюсь. — А... кормить-то будут?
Он усмехается, и это странным образом смягчает его черты.
— Холодильник забит. Можешь разорить его до основания.
Что я с радостью и делаю. Наедаюсь так, что с трудом поднимаюсь на второй этаж и падаю на кровать звездой. Вот это я понимаю, условия содержания. И кормят, и одевают, и хамство терпят.
Потягиваюсь и беру телефон. До шести еще уйма времени. Надо позвонить Юле.
Набираю номер. Один гудок, второй... Трубку не берут. Внутри все сжимается. Пробую еще раз, но она сбрасывает.
— Юль, что ты делаешь? — шепчу в отчаянии.
Но через минуту приходит сообщение:«Ща не могу. Всё ок, перезвоню позже 😛».
И смайлик. Со смайликом. После вчерашнего ада. У меня в голове ничего не сходится. Что за муть происходит вокруг? Все, абсолютно все, включая Ника, будто играют в какую-то сложную шахматную партию, а я пешка, которую таскают по доске.