Пока они удаляются, я оглядываю зал. Слишком много людей для простого семейного ужина. Гул голосов, вспышки смеха, все это давит на виски.
Стоять на месте невыносимо. Надо найти Илью. Хотя бы на пять минут. Пока Ник отвлечен.
Я пробираюсь сквозь толпу в ту сторону, где скрылся Илья. Внутри все сжимается в комок. Я знаю, что потом будет, если Ник узнает. От него ничего не скроешь.
Но я должна! Он единственный, кто знает, что было вчера после того, как мир поплыл. Даже если он тварь, он ключ к провалу в моей памяти.
Вдруг я резко останавливаюсь, закусывая губу до боли. Что я сейчас чувствую? Надежду? Какая надежда, Лер? Он же бросил меня, шантажировал, унижал! Почему я все еще продолжаю искать в нем спасителя?
Отталкиваю от себя эти дурные мысли и подхожу к уборной. И тут замираю.
В отражении огромного зеркала в полный рост я вижу их. Илью. И какую-то девушку. Он нагло лапает ее бедра, а она запрокидывает голову, позволяя ему покрывать ее шею жадными поцелуями.
Мерзко. До слез. До боли в сжатых кулаках.
— А ты мазохистка, — сзади раздается голос Ника.
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Он стоит, скрестив руки на груди.
— Пошли.
Он тянется за моей рукой, но я выдергиваю ее раньше, чем он успевает коснуться.
— Я в туалет, — лгу, пытаясь скрыть влажные глаза.
— Думаешь, я слепой? — он смотрит на меня сверху вниз.
— Не заставляй меня говорить то, о чем мы оба пожалеем, — шиплю я и резко разворачиваюсь, заходя в уборную.
А он прав. Я и правда, мазохистка.
Прохожу мимо Ильи, но он даже не смотрит в мою сторону. Слишком увлечен новой игрушкой. Даже не Мариной. Нашел кого-то прямо здесь, на «семейном» ужине.
Захожу в кабинку и просто стою там, опершись лбом о прохладную дверь.
Дура. Наивная, глупая дура!
Но узнать правду все равно надо... Хотя бы ради собственного спокойствия.
Вытираю предательские слезы, спускаю воду для видимости и выхожу. Ильи уже нет. Только Ник стоит у выхода, прислонившись к косяку, как страж.
— Все еще тут? — бросаю я, подходя к раковине.
Включаю воду, наклоняюсь и умываюсь, пытаясь смыть и следы слез, и чувство унижения. Вдруг чувствую тепло за спиной и вздрагиваю. В зеркале вижу его отражение. Он подошел вплотную.
Он наклоняется, его грудь прижимается к моей спине. Я замираю, парализованная его близостью.
— А теперь, — его голос тих и опасен, прямо у моего уха, — когда ты наигралась в свои эмоциональные качели, ты направишь весь свой актерский талант в нужное русло. Без самодеятельности. Ясно?
— Сценарий надо было выдать, — пытаюсь парировать, но голос предательски дрожит.