Женщина в салоне сегодня днем ничуть не удивилась, когда он озвучил свое желание. То ли уже привыкла к разным причудам молодежи, то ли отнесла его к разряду чокнутых туристов, а может, такой у нее был характер — она даже на грозно торчавший со стойки для верхней одежды цзянь в черном чехле покосилась с явным равнодушием. Тем не менее, с его волосами мастер поработала на славу, и теперь мягкие, подстриженные до основания шеи и уложенные волной на один бок пряди ярко лиловели, делая высокого и тонкого юношу, глядевшего на него из зеркала, загадочным и меланхоличным.

«Цвет одиночества, печали и мистики. То, что нужно, чтобы вернуться к утерянным истокам и уважить предков!» — Кит ободряюще кивнул сам себе и направился в маленькую кухню.

* * *

За нехитрыми домашними хлопотами остаток вечера пролетел незаметно. Квартира, в которой постоянно никто не жил вот уже почти три года, встретила нового хозяина, как ворчливая старуха: кран в ванной потек, и Кит заменил прокладку и почистил ржавчину на раковине. Ручка на дверце шкафа с изящно вырезанными в деревянных створках летящими навстречу друг другу журавлями, разболталась и слетела с винта, когда он потянул ее на себя. Дом словно корил его за долгое отсутствие и невнимательность к себе. Поправив ручку, Кит снял с полки тяжелую шкатулку темного дерева и поставил ее на покрытый вышитой салфеткой столик возле узкой кровати.

Ему и впрямь не хотелось приезжать в эту квартиру без необходимости. В памяти всплыл момент, когда он, сосредоточенно готовившийся в то время к централизованному тесту для поступления в университет, получил известие о том, что где-то в Шаньси у него есть бабушка, которая много лет его искала. В миг, когда глаза пробежались по иероглифам, написанным от руки старым другом его матери, сердце его словно пронзило тонкое острие ёрои доси[9]. Два месяца после этого, пока сдавал тест и готовился к поездке в Китай, он жил с осознанием, что все-таки не одинок в этом мире.

Кит находился в детском доме в Иокогаме, сколько себя помнил. Долгие годы он ждал, что кто-то из родственников объявится и приедет за ним. Много раз представлял себе эту встречу. Мечтал, как крепкий мужчина распахнет объятия, поднимет его, такого маленького, высоко в воздух и даже немного покружит. Воображал, как седой старик со лбом, прорезанным морщинами мудрости, протянет руку и крепко пожмет его худые, как у любого подростка, но уже натренированные кэндо[10] пальцы. Или как миловидная пожилая женщина остановится в дверном проеме его комнаты и аккуратно промокнет выступившую слезу, глядя на высокого, хорошо развитого физически и симпатичного парня. Ничего этого не произошло. И вот, когда круглый сирота, не похожий на японца, но с японским именем Като Тайо, решил отбросить детские фантазии и сосредоточиться на своем будущем, появилось это письмо.