— Сяо Тао, знаешь, мне все еще неловко обращаться к Чжао Вэю, как к родному человеку. — Кит поморщился, произнеся эти слова. Ему всегда было сложно открывать другим людям то, что лежало у него на сердце. — Он полон желания сблизиться, посвятить меня в секреты своего бизнеса, но не уверен, что мне этого хочется. Будто я теперь обязан продолжить отцовское дело. А мы ведь познакомились всего несколько недель назад, я почти ничего о нем не знаю и…

Он замялся и, не найдя подходящих слов, беспомощно пожал плечами.

— Знаешь, — задумчиво протянул Ли Тао, теребя застежку своей ярко-красной кепки, — когда папа умер, я будто потерялся. Не скажу, что мы были очень близки, старик любил позудеть о том, что я должен и чего не должен, но, когда его не стало, я словно лишился зонта над головой. А потом, спустя несколько лет, мама вышла замуж второй раз, и в моей жизни появился Ли Цунь. Я долго не принимал его, меня бесило, что чужой человек указывает, во сколько мне приходить домой и как проводить выходные. Но постепенно я нашел с ним общий язык, и оказалось, он вовсе не противный, а его придирки были проявлением заботы обо мне. Хотя он меня знал всего-то несколько месяцев. И в какой-то момент я вдруг понял, что у меня снова появился зонтик над головой.

Ли Тао перестал мучить кепку, надел ее себе на голову козырьком назад, отчего его выступающие скулы еще больше округлились, и слегка прищурился, став немного похожим на Будду.

— Я помню, как директор Чжао переживал, когда на тебя напал генерал Ван. Я стоял в стороне и отчетливо видел страх на его лице, но он боялся не за себя. А потом, когда ты исчез, видел бы ты, что с ним стало! Он сначала чуть было не вынул душу из мастера Сина, требуя тебя вернуть, а когда тот сказал, что это невозможно и надо просто ждать, и еще внести в храм живой огонь, он притащил откуда-то два тяжеленный подсвечника, зажег свечи, уселся на пол и застыл, как статуя. Так и просидел, не шелохнувшись, пока ты не свалился обратно.

Пока Кит слушал рассказ друга, душа его была охвачена целой гаммой чувств, но постепенно его заполнило умиротворение. Ли Тао, явно заметив перемену в состоянии товарища, положил руку ему на плечо и негромко сказал:

— Дай и себе, и директору Чжао немного времени. К обретению родного человека, как и к его потере, нужно привыкнуть. У вас все наладится.

Спустя два дня его мудрый младший братишка покинул Цзиншэн, решив провести остаток каникул с родными, а Кит остался, как и обещал отцу. Чжао Вэй захотел передать ему права на «Усадьбу под горой», смущенно произнеся что-то вроде: «Надо же с чего-то начинать вникать в дела, а это ведь твое родовое поместье», но Кит мягко отказался, попросив того приглядеть за гостиницей еще немного, пока он не доучится и не получит диплом.