Ещё раз вежливо кланяюсь и, местами попирая правила, пропускаю впереди себя Алтынай.

Подчёркивая её статус.

Которая идеально чувствует атмосферу и являет собой чёткий баланс вежливости, достоинства и стоящей за её спиной Силы (явно чувствующейся в каждом её жесте ).

Трое бородачей по очереди представляются, их имена мне ни о чём не говорят. Ясность вносит Иосиф:

— Здесь присутствуют люди, чьи капиталы, оборачивающиеся на этом базаре, сравнимы с расходами Наместника. Но, как и я, время от времени тоже страдающие от произвола и несправедливости.

На жертв произвола, как с моей точки зрения, никто из присутствующих вообще не похож (видимо, имеются в виду финансовые моменты. Непростой жизни обеспеченных «инородцев» на данной территории).

Следующие несколько часов, как по мне, можно было бы считать просто зря потраченным временем: никаких серьёзных тем не поднимается. Никаких предложений не звучит. В намерениях наших гостей сквозит тщательно скрываемое любопытство.

Через четверть часа после начала застолья, к нашей компании присоединяется ещё пять человек, которых Иосиф рекомендует аналогичным образом (среди этих уже есть представители народов и дари, и пашто).

Из вежливости, все беседы за столом ведутся исключительно на наречиях туркана (пусть порой очень причудливых и редких, но зато всем присутствующим понятных).

Вместе с тем, если оставить за скобками велеречивые обмены любезностями, взаимные комплименты, то останется только подчёркнуто-сдержанное и вежливое любопытство с обеих сторон (особенно, со стороны Алтынай, которая тут младшая по возрасту. Хотя и самая старшая по статусу и положению, прямо каламбур).

Вообще, мозгами я понимаю, зачем наши собеседники хотели этой встречи (когда в твоих руках финансовый капитал регионального масштаба, ты, естественно, стремишься поставить на всех лошадей в забеге, на всякий случай).

Но меня подобный прагматизм к концу встречи начинает утомлять, и я мало что не зеваю.

Это, в свою очередь, не укрывается от Алтынай, которая ведёт себя за столом с достоинством ханской дочери, но с позиции лично моей младшей (по возрасту) родственницы в роду. Она, бросив на меня в течение пяти минут три внимательных взгляда, встаёт, извиняется со ссылкой на пол и усталость, церемонно прощается с каждым участником встречи и просит меня, как близкого, сопроводить её.

Что я с удовольствием и делаю.

— Не напрягайся, — смеётся Алтынай в выделенном нам секторе дома, состоящем из пары смежных помещений. — Я видела, что ты там чуть зевать не начал. Все приличия соблюдены, так что можешь сказать спасибо. За то, что я тебя оттуда утащила.