— А ты сейчас какую грамоту имеешь в виду? — второй раз отвечает вопросом Иосиф.

Под уже почти что неприличный громкий хохот окружающих.

— Нашу, вот такую? — Иосиф выкладывает какой-то символ из фисташек на столе. — Или письменность тех мест и стран, где мы можем находиться?

— Да хоть какую! — теряет терпение пуштун, под уже почти что нечеловеческий смех окружающих. — Хоть какую грамоту! Лишь бы умел записать свою мысль на пергаменте! Хоть как-то!

— Не буду спрашивать, учитываешь ли ты в своём вопросе соблюдение правил той речи, на которой ведётся запись, — задумчиво продолжает Иосиф. — Или, по-твоему, достаточно просто узнаваемо передать слова на письме?

Все присутствующие за столом уже вытирают слёзы, не в силах сдерживать рези в животе от смеха на полный желудок, ещё и после обильного угощения.

— А то ты почему-то так нервничаешь, что мне, право, не ловко, — поднимает глаза на своих собеседников Иосиф (двое из которых уже откинулись назад на подушки и даже не пытаются удержаться за столом сидя, сотрясаясь от хохота). — В общем, из десятка, если к двадцати годам, грамотными в моём народе будут все десять. — Быстро заканчивает ответ джугут, видя, что пуштун теряет последние остатки терпения. — Другое дело, Наджиб, что у нас любой, просто записавший слова, ещё не считается грамотным.

— А что ещё надо-то? — вспыхивает любопытством пуштун. — Ну, пусть один записал, другой прочтёт. Так? Что ещё надо, что прослыть грамотным у вас ?

— Во-первых, ты упускаешь умение считать, и считать быстро и правильно. Во-вторых, у нас как раз очень часто надо, чтоб письмо прочёл не какой угодно «друго-о-ой», — передразнивает пуштуна джугут, — а только тот, кому письмо адресовано. Другие, даже прочитав, понять не должны. А попасть, ты прав, само письмо может много кому в руки… Но, на твой вопрос я, кажется, всё же ответил. Не буду сейчас подробно упоминать, что наши с тобой народы по-разному будут оценивать одного и того же человека, грамотен ли он…

Из комнаты, где сидят купцы, слышны только невнятные всхлипы. Но слуг в своём доме джугут никогда не держал (по непонятным для других причинам), и свидетелей веселья ни в каком приближении не обнаруживается.

А дочь степного хана и её охранник уже давно спят в выделенном почётным гостям крыле дома.

* * *

На утро приходится подниматься ни свет, ни заря, чтобы к указанному Алтынай часу быть уже в ханском шатре вместе с ней.

За самим пленным маликом, Алтынай говорит, послали на рассвете; и привезти его должны только к полудню.

Гостившие вчера у Иосифа «коллеги»-купцы ржали, как кони, до поздней ночи (интересно, чем он их там развлекал?) . Периодически заставляя просыпаться и меня.