Официант принёс бизнес-ланч. Я съела всё — без удовольствия, но аккуратно, не оставляя крошек. Суп был тёплым, салат свежим, курица суховатой. Яр заказал пасту с морепродуктами и тирамису. Ел медленно, иногда поглядывал на меня.

— Ты не хочешь попробовать? — спросил, протягивая вилку с кусочком тирамису.

— Нет.

— Один раз.

— Я не чувствую вкуса.

— Ты чувствуешь. Просто не получаешь удовольствия.

— Это одно и то же. Как смотреть на картину в чёрно-белом цвете.

Он убрал вилку. Мы доели молча. Я смотрела на свечи, на пианиста, который играл что-то грустное, на пары за соседними столиками. Они смеялись, держались за руки, целовались. Я понимала — они счастливы. Но не чувствовала. Как будто смотрела документальный фильм о жизни других людей.

— Пойдём, — сказала.

— Хорошо.

В начале сентября Яр сказал утром: «Я хочу показать тебе кое-что». Он стоял у двери, уже одетый, в джинсах и белой футболке. Волосы собраны в хвост.

— Что?

— Сюрприз. Надень кроссовки.

Он привёл меня в парк аттракционов. Качели, карусели, тир, палатки с сахарной ватой и надувными шариками. Дети бегали, визжали, родители фотографировали на телефоны. Пахло попкорном, карамелью и бензином от генераторов.

Яр взял билеты на колесо обозрения. Две кабинки — красная и синяя — медленно кружились в воздухе.

— Ты боишься высоты, — сказал он. — Но ты говорила, что хочешь посмотреть на город сверху. В ту ночь, когда мы пили вино на кухне.

— Говорила. Когда чувствовала.

— Сегодня почувствуешь.

Мы сели в кабинку. Колесо медленно поехало вверх. Я смотрела на город — крыши, шпили высоток, река, пробки на Садовом кольце. Красиво. Умом — красиво. Но внутри — тишина. Ветер задувал в открытое окно, трепал волосы, но я не чувствовала ни свежести, ни свободы. Просто движение воздуха.

— Нравится? — спросил Яр.

— Да.

— Ты улыбнулась?

— Нет. Я смотрю на часы.

— Зачем?

— Через пять минут сеанс закончится. Надо успеть на закат.

— Алиса, — он взял меня за плечи, повернул к себе. — Ты здесь. Со мной. Мы на колесе обозрения. Это должно быть романтично. Ты когда-то мечтала об этом.

— Мечтала. Но мечты кончились.

— Мечты не кончаются. Они засыпают.

— И не просыпаются.

Он отпустил меня. Колесо остановилось, мы вышли. Яр купил сахарную вату — розовую, пушистую, намотанную на палочку. Протянул мне.

— Попробуй.

— Зачем?

— Затем, что это вкусно. Ты любила сахарную вату. Рассказывала, как в детстве бегала с ней по парку.

Я взяла, откусила. Сахарная вата таяла на языке, сладкая, воздушная, оставляя липкие следы на пальцах. Я понимала — вкусно. Но не чувствовала. Язык фиксировал сахар, но мозг не выдавал сигнал удовольствия.