Глава 18. Договор расторгнут, но цена высока
В восемь утра понедельника я проснулась от будильника. Ровно в восемь. Как всегда. Кощей спал в ногах, свернувшись клубком, и даже не вздрогнул. Я села на кровати, посмотрела на свои руки — бледные, спокойные, никакой дрожи. Ожог на запястье был серым, как пепел, как зимнее небо. Я провела по нему пальцем — ничего. Ни тепла, ни боли, ни пульсации. Просто рисунок на коже. Как татуировка, которую сделали по ошибке и теперь не могут свести.
Я встала. Ноги слушались, голова была ясной. Слишком ясной. Как будто из неё вымели все лишние мысли — и все чувства заодно. Я пошла в ванную. Холодная вода, зубная щётка с мятной пастой, расчёска. Провела щёткой по зубам — механически, без ощущения свежести. Посмотрела в зеркало — на меня смотрела чужая женщина. Глаза пустые, как у куклы. Губы сжаты в тонкую линию. Ни тени улыбки, ни тени грусти. Я не помнила, когда в последний раз улыбалась. Наверное, до той ночи. До того, как Купала щёлкнул пальцами.
— Алиса? — раздался голос из-за двери. Яр.
— Да.
— Завтрак готов.
— Иду.
Я оделась — джинсы, чёрная водолазка с высоким воротом, чтобы не видеть следы от засосов (они уже давно прошли, но привычка осталась). Кощей проводил меня до кухни, но не потёрся об ноги — просто сел на пороге и смотрел. Его зелёные глаза следили за мной с каким-то укором, будто он знал, что я потеряла что-то важное, и не понимал, почему я не пытаюсь это найти.
Яр стоял у плиты, в фартуке «Люблю котиков». На тарелке — яичница с помидорами, тосты, свежевыжатый апельсиновый сок. Всё как он делал раньше. Пахло маслом, хлебом, цитрусами. Я села за стол, посмотрела на еду. Красиво. Вкусно. Но для меня — просто набор питательных веществ.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе, — я взяла вилку. — Спасибо.
— Ты не спрашиваешь, как я спал.
— Как ты спал?
— Плохо. Мне снилась Навь.
— Жаль.
Я начала есть. Яичница была вкусной — я это понимала умом, но не чувствовала. Желток жидкий, помидоры сладковатые, тосты хрустят на зубах. Просто еда. Просто топливо для организма. Я жевала, глотала, запивала соком — и не получала удовольствия. Как будто ела бумагу. Или смотрела фильм без звука.
— Алиса, — он сел напротив.
— Мм?
— Ты меня слышишь?
— Да. Я не глухая.
— Ты смотришь сквозь меня.
— Я смотрю на тебя. Просто не испытываю эмоций.
— Это и есть «сквозь». Как на стену. Как на пустое место.
— Как хочешь.
Он взял мою руку. Пальцы тёплые, шершавые, с мозолями от руля велосипеда — он теперь развозил цветы. Я чувствовала это прикосновение, но не отзывалась. Как будто он держал за руку не меня, а мою фотографию. Или манекен.