— Тоже с нами.

Яр сел рядом. Я не отодвинулась — зачем? Он был просто человеком, который занял место на сиденье. От него пахло дымом и мятой — но этот запах больше не вызывал ничего. Просто запах. Как бензин или хвоя, или мокрая шерсть.

Такси тронулось. Смотрела в окно на удаляющуюся поляну, на костёр, который догорал, превращаясь в кучку золы и tлеющих углей, на фигуры Лены, Кати, Марфы, домового и водяного. Они стояли кучкой, смотрели нам вслед, и Лена махала рукой — медленно, прощально. И на Купалу, который стоял у зеркала, скрестив руки на груди, и улыбался. Улыбка была довольной, сытой, как у кота, который наелся сметаны.

— Алиса! — крикнул он вдогонку. Голос перекрыл шум мотора, долетел до меня сквозь закрытое окно. — Через год я проверю! Если любовь не вернётся — заберу обоих в Навь! Ты слышишь? Обоих! И там вы будете гореть вечно, как свечи!

— Как скажете, — ответила, не повышая голоса. Но он услышал — бог.

— Неужели тебе всё равно? — спросил Яр.

— Да, — посмотрела на него. В темноте его лица было не разглядеть, только силуэт, только блеск глаз — влажных, полных слёз. — Мне всё равно. На всё.

— Даже на то, что я умру?

— Ты не умрёшь. Ты человек. Люди умирают от старости. Это будет не скоро.

— Алиса...

— Я устала, Яр. Давай не сейчас.

Он замолчал. До самого дома не проронил ни слова. Только смотрел в окно на убегающие огни Москвы, и я видела, как его плечи дрожат — беззвучно, горько.

В половине первого ночи зашла в прихожую. Кощей выбежал навстречу, потёрся об ноги, замурлыкал — громко, требовательно, как трактор. Погладила его — механически, без тепла. Провела рукой по шерсти: мягкая, тёплая, пушистая, пахнет солнцем и сном. Но никаких эмоций. Кот зашипел, отпрыгнул, уставился на меня зелёными глазами. Шерсть на загривке встала дыбом, хвост трубой, уши прижаты.

— Он чувствует, — сказал Яр, стоя за спиной.

— Что?

— Что ты не ты.

— Я — я. Просто без чувств. Как робот. Как терминатор.

— Это не ты. Ты — это любовь. Ты — это огонь. Ты — это когда злишься, смеёшься, плачешь, кидаешься кочергой на богов. А сейчас — пустота.

— Откуда ты знаешь? Ты знаешь меня всего неделю.

— А кажется — всю жизнь, — он вздохнул, провёл рукой по волосам, и его пальцы запутались в прядях. — Ложись спать. Завтра будет новый день.

— Завтра будет то же самое, что и сегодня. Холод.

Разделась, надела пижаму — ту самую, с зайчиками, которую он так любил, в которой он видел меня в первую ночь после Нави. Легла в кровать. Яр остался в гостиной, на диване. Слышала, как он ходит — шаги тяжёлые, медленные, как у старика. Как скрипят пружины, когда он садится. Как Кощей отказывается ложиться рядом с ним — кот пришёл ко мне, свернулся в ногах, но не мурлыкал, только смотрел zелёными глазами и изредка вздыхал.