— Хороший?
— Да. Мы танцевали на лугу.
— Это не сон, — он подошёл, сел на край кровати. — Это память.
— Может быть.
— Ты улыбаешься, — повторил он. — Третий раз за сутки.
— Привыкаю.
— К чему?
— К тебе.
Он поцеловал меня в лоб. Я не отстранилась. Кощей зевнул и перевернулся на другой бок.
Утром в воскресенье, после завтрака, я спустилась на второй этаж. Марфа сидела на табуретке у своей двери, вязала носок — голубой, с белыми снежинками. Рядом лежал второй — розовый, с сердечками. Спицы мелькали в её руках с удивительной скоростью.
— Заходи, — сказала, не поднимая головы.
Я вошла в её квартиру. Пахло травами, квасом и кошкой. На столе — заварочный чайник, две кружки, тарелка с пирожками. Я села на табуретку, протянула руку.
— Марфа, посмотрите.
Она отложила спицы, взяла моё запястье. Покрутила, пощупала ожог, повернула к свету. Её пальцы были сухими, тёплыми, в морщинах.
— Белый, — сказала. — Почти белый.
— Это хорошо?
— Это очень хорошо, — она подняла глаза. В них была серьёзность и что-то похожее на гордость. — Белый цвет — чистота. Любовь возвращается. Очищенная, без страха, без примесей.
— А что было золотым?
— Страсть. Желание. Огонь. А теперь — любовь, — она погладила ожог. — Ты оттаиваешь, Алиса. Лёд трескается. Я видела, как ты улыбалась, когда шла по лестнице.
— Я не улыбалась.
— Улыбалась. Я через дверь видела. Уголки губ подняты.
— Это не улыбка. Это...
— Не спорь, — она перебила. — Я кикимора, я вижу больше, чем вы, люди.
— Марфа, — я села на табуретку. — Я боюсь.
— Чего?
— Что это ненадолго. Что Купала вернётся и снова заберёт.
— Не вернётся. Он дал год. За год ты успеешь окрепнуть.
— А если нет?
— Тогда будем бороться, — Марфа усмехнулась, достала из кармана фартука маленький пузырёк с мутной жидкостью. — Я уже наготовила травок. От бога не поможет, но от тоски — да. Будешь пить по утрам.
— Спасибо, Марфа.
— Не благодари. Лучше возвращайся к своему демону.
— Он больше не демон.
— Человек с душой демона, — она поправила косынку. — Это почти то же самое, только без крыльев. Иди. И не забудь про носки — я для двойни вяжу.
Я вышла. Поднялась к себе. Яр сидел на диване, листал книгу — ту самую, с гаданиями.
— Марфа сказала, что белый цвет — это чистота, — сказала я. — Любовь возвращается.
— Я знаю, — он закрыл книгу. — Я чувствую. Ты становишься мягче.
— Я не мягче. Я просто...
— Что?
— Привыкаю.
Он улыбнулся.
— Этого достаточно.
Глава 22. Возвращение чувств через боль
В конце сентября, в субботу, в два часа дня Марфа попросила собрать травы — зверобой, тысячелистник, полынь. Сказала, что в лесу под Звенигородом есть поляна, где они растут даже в сентябре, и что ей нужно срочно пополнить запасы перед зимой. Яр вызвался помочь.