Ехали молча. Водитель включил радио — какая-то попса. Я смотрела в окно на убегающие столбы, на деревья, которые постепенно сменяли многоэтажки. Сентябрьское солнце светило в стекло, слепило глаза, но я не прищурилась. Просто сидела и смотрела. Яр держал меня за руку. Я чувствовала его пальцы — сильные, горячие. Но не отзывалась.

— Алиса, — сказал он.

— Мм?

— Ты будешь улыбаться сегодня?

— Зачем?

— Чтобы я видел, что ты ещё жива.

— Я жива. Дышу, ем, хожу.

— Это не жизнь.

— Это моя жизнь сейчас.

Он сжал мою руку сильнее. Я не отдёрнула.

В половине третьего мы приехали в загородный дом. Дом оказался большим, деревянным, из бруса. Пахло смолой, сухой травой и чем-то сладким — скошенной травой, что ли. Стены были тёмными, почти шоколадными, крыша — зелёной. Крыльцо резное, с перилами, на которых висели горшки с петуньями. Большая веранда с качелями, мангал во дворе, бассейн — надувной, но большой, голубой, плескалась вода. Гостей было много: человек пятнадцать, в основном Ленины коллеги по маркетингу, пара соседей, Ваня-бармен в роли хозяина — он бегал с подносом, улыбался, разливал шампанское.

Яр пришёл со мной. В джинсах, белой рубашке с закатанными рукавами, босиком — обувь он снял у крыльца, оставив на дощатом полу. Волосы распущены, ветер шевелил пряди. Красивый — я понимала это умом. Как понимают, что картина в музее красива. Но не чувствовала.

Лена встретила нас у входа. На ней было ярко-жёлтое платье, волосы выкрашены в сиреневый (новый оттенок — «космическая орхидея»), в руках бокал с шампанским. Серьги-ананасы качались при каждом движении.

— Вы похожи на пару с обложки глянца, — сказала она, оглядывая нас.

— Мы просто друзья, — ответила я.

— Конечно-конечно, — она подмигнула, чмокнула меня в щёку. — Проходите. Шашлык через полчаса. Ваня мариновал мясо по своему секретному рецепту.

Я прошла на террасу. Села в плетёное кресло — оно скрипнуло подо мной. Рядом стоял столик с вазой полевых цветов. Ко мне подошёл Яр, принёс чашку кофе.

— Твой любимый, с корицей, — сказал он.

— Спасибо.

— Скажи это так, будто правда.

— Спасибо, — повторила ровным голосом.

Он вздохнул и ушёл к мангалу.

Я сидела на террасе, пила кофе. Горьковатый, с корицей, тёплый. Я чувствовала вкус — умом. Но не получала удовольствия. Ко мне подходили, здоровались, спрашивали, как дела. Я отвечала односложно, вежливо, без интонаций. Кто-то из коллег Лены — девушка с короткой стрижкой и большими очками — спросила:

— Алиса, ты какая-то задумчивая. Всё в порядке?

— В порядке. Просто устала.

— Отдохни. Праздник же.

Я кивнула. Она отошла. Я осталась одна, смотрела на дым от мангала, который поднимался вверх, растворяясь в голубом небе.