Попадос.

Вот это я попал.

Помогай после такого людям.

Что ж, выходить из роли уже не вариант, так что отображаю на лице шок. Даже испуг.

— Это какая-то ошибка… — произношу растерянно. — Скворцов — правая рука Воронцова, его доверенное лицо. Как он может быть…

— Шпионом? — закончил за меня гражданский в очках, при этом улыбнувшись. — Очень просто, юноша. Он втёрся в доверие, создал безупречную репутацию, и годами предавал всё, что клялся защищать. Стандартная схема.

Смотрю ему в глаза за очками. Эх. За прошлую жизнь видел же немало двойных и тройных агентов, сам иногда играл подобные роли. И попался. В голове мелькнули воспоминания о слишком быстром бегстве Скворцова. Его фраза благодарности напоследок сейчас приобретала новый смысл. Высмеивание. Он тупа поглумился надо мной. Однако, откуда мне было знать, что он — крыса? Видел его всего раз, когда тот выводил меня из отдела, вот и всё. Мысли людей читать не умею, так что… Попался и попался. Провалы тоже бывают. Случалось раньше. Ну, да ладно. Всё это, пусть и неприятно, но не смертельно. Конечно, не поджог дома, всё серьёзнее, но как сказала Бубновская, стоит говорить правду, и оставить всё на правосудие. Если же и правосудие не справится, возьму всё в свои руки, хе-х. Гнить в казематах из-за нелепых обстоятельств? Нет, конечно. Нужно ценить свою жизнь и бороться за неё.

— Итак, повторяю вопрос, — взгляд Бубновской буравил меня, точь пытаясь проткнуть сознание и узнать всю правду. — Кто вам приказал помочь Скворцову? С кем вы работаете? На кого шпионите?

— Никто мне не приказывал… — отвечаю с идеальной интонацией искреннего удивления. — Увидел человека в беде и помог ему. Очевидно, что совершил ошибку. Вы бы не помогли на моём месте? Как курсант Городской Военной Академии Практической Эфирологии я не мог поступить иначе…

Что ж. Остаётся быть честным. Ни с какой шпионской агентурой я не связан, так что плевать. Пусть проводят любые проверки. Не проблема. Подключат пытки? Вперёд. Бывал я в плену у полевых командиров в Афганистане, вот там пытки, не говоря уже о застенках китайской контрразведки. А что творили религиозные фанатики, посчитавшие меня демоном. По сравнению со всем этим, имперские следователи — настоящие вежливые ребята…

* * *

Четыре дня прошли довольно быстро, учитывая, что находился под стражей, в тюремной камере. Нарисовывается прямо закономерность. То ли мир пытается упрятать меня в клетку, дабы я не покорил его, и таким образом со мной борется. То ли я сам такой неудачливый, что в тюрьме провожу едва ли не чаще, чем в академии. Но, что есть — то есть.