Сергей, верный слуга, почтительно поддерживал под локоть Корнелию. Та шла медленно, скованно. Голова замотана бинтами, скрывая ужасные раны. Но даже сквозь повязку проступали желтые пятна сукровицы. Та половина лица, что осталась видимой, бледна, испещрёна тонкими порезами, что искажали её некогда привлекательные черты до неузнаваемости. Она почти не разговаривала с момента ранения. Регенерация работала слишком медленно. А, может, она и сама не спешила выздоравливать? Кто знает, что у неё на уме.

— Госпожа, пришли. Вы дома, — тихо произнёс Сергей. — Мы… мы приготовили для вас сюрприз. Небольшое утешение после всех неприятностей.

Корнелия остановилась. Целый глаз сфокусировался на лице слуги. На губах, тонких, обескровленных, проявилась слабая улыбка. Что страшнее оскала. Точь трещина на старой фарфоровой маске, за которой таилось нечто злое.

— Сюрприз? — прохрипела та. — Если ты вытащил меня из постели ради какой-нибудь очередной безделушки… я вспорю тебе брюхо. Тупым ножом. Очень медленно.

Сергей не вздрогнул. Давно привык к её угрозам, которые Корнелия, впрочем, иногда и исполняла.

— Нет, госпожа. Уверен, этот сюрприз вам точно понравится. Он ждёт вас в бальном зале.

И взглядом указал в темноту коридора, ведущего в восточное крыло.

— Я останусь здесь. Посторожу у дверей. Чтобы никто и ничто не помешало вашей долгожданной встрече.

Корнелия замерла. Тонкие пальцы судорожно вцепились в локоть Сергея:

— Встрече? Ты хочешь сказать… что… Он здесь?

Сергей кивнул.

— Было непросто, госпожа. Незаметно выкрасть наследника такого рода. Но ради вас — всё возможно. Ваш Игнатушка ждёт.

В этот миг что-то сломалось в Корнелии. Маска апатии треснула, и вырвалось чистое безумие, смешанное с восторгом. Её глаз расширился, засиял тем ещё нездоровым блеском. Улыбка стала широкой, жуткой.

— Игнатушка… — в её вздохе было столько страсти, столько долго сдерживаемого желания, что Сергею стало не по себе.

Она отпустила его локоть и, вдруг обретя невероятную, пугающую силу, бросилась по коридору, а затем прыжками вверх по главной лестнице.

— Платье! — донёсся её возбуждённый крик. — Моё платье! Он должен увидеть меня красивой!

Сергей остался внизу, в полумраке холла. И сглотнул. Вот же, жуть. Пусть и видел эту метаморфозу госпожи много раз, но всё также ссыкотно!

В спальне Корнелии полумрак. И запах застарелой крови, что не могли перебить ни дорогие духи, ни благовония. Она сорвала с себя больничную сорочку, не обращая внимания на боль от столь резких движений. Зеркало на стене отразило изувеченное тело. Правая сторона подобно изящной скульптуре. Произведению искусства. Гладкая, бледная кожа, изящные линии. Само совершенство. Левая — багрово-синюшный кошмар из рубцов, шрамов, ожогов, похожее на поле боя после артобстрела.