Но Корнелия…

Конечно, не видела уродства. Лишь сосуд, что носит её страсть, её любовь, её безумие. Она распахнула резные створки огромного гардероба. Пальцы заскользили по шёлку и бархату вечерних нарядов, пока не наткнулись на искомое.

Чёрные, тонкие, как паутина, чулки. Достала их. Губы, при этом, шептали что-то неразборчивое. Медленно, ритуально, она начала натягивать их на роскошные ноги. Плавно, завораживающе, точь танец жрицы перед жертвоприношением.

— Мой милый… мой нежный… Ты пришёл… Я знала… ты не мог не прийти… Мой Игнатушка…

Из самой глубины шкафа она извлекла самое главное. Платье. Белоснежное, свадебное. Кружева, жемчуг, длинный шлейф. Как насмешка, как пародия на мечту о счастье, ведь слишком вычурное. Слишком неправильное. Точь сшитое безумным кутюрье в припадке вдохновения.

Корнелия натянула его прямо на голое, изувеченное тело. Корсет впился в рёбра, кружева зацепились за рубцы. Плевать. Подошла к зеркалу. Отражение было чудовищным. Белое платье контрастировало с ожогами. Но и на это было плевать. Однако… Бинты на голове никак не вписывались в образ невесты. С рычанием сорвала повязки. Под ними открылась страшная рана — сочащаяся, с запёкшейся кровью, без волос. Но Корнелию это не смутило. Она улыбнулась отражению безумной, счастливой улыбкой.

— Красавица, — прошептала она. — Он будет в восторге…

Последний штрих — нож. Изящный, с рукоятью из слоновой кости и рубинами, как капли крови. Готово. Невеста готова ко встрече с женихом!

И вылетела из спальни, точь фурия. Босые ноги шлёпали по мраморным плитам коридоров, оставляя за собой кровавые отпечатки — раны на ступнях открылись. И что? Всё неважно. Он ждёт. Её Игнатушка ждёт.

Бальный зал.

Пустой, холодный, залитый лунным светом.

Тишина.

И только в центре, на высоком стуле, связанная светящимися контурными путами, дёргалась фигура с мешком на голове.

Корнелия замерла на галерее второго этажа, глядя вниз. Дыхание стало прерывистым. Грудь вздымалась под тугим корсетом. И на лице расползлась жуткая улыбка:

— ИГНАТУШКА!

Её визг, усиленный акустикой зала, был как крик банши.

— ЛЮБИМЫЙ! ТВОЯ НЕВЕСТА ПРИШЛА К ТЕБЕ!

Спускаться по лестнице? Пф. Удел невест-слабачек. Одним прыжком она перемахнула через резные перила и приземлилась на пол зала. Легко, бесшумно, как снежинка.

Нож сверкнул в лунном свете. И эфирные путы, сковывавшие пленника, распались искрами. Фигура на стуле судорожно дёрнулась, руки взметнулись, срывая мешок.

— КАКОГО ХЕРА⁈ ВЫ КТО ТАКИЕ, УБЛЮДКИ⁈ — проревел голос полный ярости и, при этом, страха. — МОЙ ОТЕЦ ВАС ВСЕХ В ПОРОШОК СОТРЁТ! ВЫ ЗНАЕТЕ, КТО Я⁈