Белые волки и пайнки сбивались кругом, ощетиниваясь клыками и оружием, и круглыми глазами таращась на дьявольский огонь, всполохом мелькающий в густом дыму. А я кружил и кружил между деревьями, отлавливая особо смелых воительниц, оседлавших волков и с гиканьем бегущих в атаку, и одним ударом выбивал их из седла.

На меня накатило чувство, что всё это уже было… Когда-то по соглашению с Бездной мне нельзя было убивать.

Помнится, в Бросских Горах, когда я впервые пришёл в полуразрушенную деревню Калёный Щит, меня встретили бросские дети. Обманутые знахарем Волхом, они встретили меня, чтобы ценой своих жизней защитить деревню.

Я эту цену не принял. И сделал всё, чтобы те дети выжили… Так и сейчас я не убивал воительниц. Ранил, обжигал, оглушал — но не убивал, потому что с богиней этих земель у меня был свой договор.

Лес заволокло дымом, и в то же время много деревьев было проморожено инеем — первое время я с трудом справлялся сразу с двумя стихиями, чередуя их, чтобы не сжечь или не заморозить самого себя. Но вскоре я смог сбить нападавших в несколько кучек. Пайнки просто не могли понять, кто на них напал, таких магов они до этого просто не встречали.

Их стрелы и копья неслись вслед за мной, втыкались в стволы деревьев, а иногда особо везучие стрелки попадали и в меня… Но я был лишь отчасти из живой плоти, при этом окутан сразу и морозным, и огненным щитом, поэтому такие атаки вреда мне не причиняли.

Признаюсь, я больше летал и нарезал круги для удовольствия. Смердящий свет, как же давно я такого не испытывал! Влево, вправо, влево… Удар в щит зазевавшейся пайнки, и вот она уже летит, сшибая с ног своих соратниц и волков.

Сколько я таких раскидал, даже не считал. Они исчезали в дыму, влетали в деревья, кувыркались по снегу и теряли сознание, и поэтому очень скоро пайнкам стало казаться, что они несут серьёзные потери…

Чувство опасности заставило меня увернуться от какой-то странной стрелы, пронёсшейся совсем рядом. Она воткнулась в дерево, и оно вдруг завалилось — в том месте, где стрела воткнулась, ствол вдруг осыпался трухой, будто сразу превратился в пепел. Да и заваливающаяся крона на глазах стала осыпаться хлопьями, которые тут же подхватывались ветром.

Я сразу выделил среди пайнских дев каких-то особых лучниц — одеты они были во всё тёмное, с закрытыми шлемами. И когда брали стрелы, то я видел, что они буквально источают Тьму…

Разбираться, почему так, времени не было. Но неожиданно для самого себя, когда я чуть не попал под грамотно обдуманную атаку — несколько воительниц отвлекли меня, чтобы я вылетел как раз на смертоносные стрелы — я нырнул в портал.