И этот голос, изливающийся из уст Рогнеды со свистом вьюги, тоже был мне знаком. Тем более, я уже заметил, что огонь костра в отдалении застыл, как умолкли смех и голоса.
Мир снова замер на тот миг, пока мы разговариваем с богиней.
— Морката, собственной персоной? — спросил я.
— Бросс Малуш, у меня нет времени на пустые разговоры. Я и так потратила много сил, чтобы привести тебя сюда, — Рогнеда покачала головой и качнула, — В счастью, мои верные подданные не убили вас…
— Да, я заметил, что тут гостей… эээ… по-особому встречают.
— С вами, людьми, очень тяжко. Ты хотел знать правду? Эта жрица была права — ты избран, вот только она чуть-чуть ошиблась. Затмила себе разум бесконечными заученными молитвами да плотским желанием, — Рогнеда поморщилась, — Ты тот, кто сможет снова объединить народы Пайниландии и Бросских Гор.
— А если не смогу?
— Тогда тебя ждёт смерть, смертный…
— Ну, Морката, ты прям привнесла лучик надежды в это непроглядное царство, — хмыкнул я.
— Иди за мной и не задавай более вопросов. Тебя и так ждёт тяжёлая ночь.
Она двинулась вперёд, а рядом с тяжким вздохом на колени упала Норда. Она выпустила мой локоть и, уперевшись в землю ладонями, тяжело задышала. Что, неприятно, когда тебя саму своим же оружием?
Время потекло, как обычно, и я молча двинулся за пайнкой… Ну вот, так бы и сразу, без лишних разговоров перешли к делу. Люблю конкретику, мол, сделай то-то или то-то. А то у Избранных времени и так нет, а тут их ещё и думать заставляют.
Глава 21
Рогнеда вела меня обратно к той же горе, но немного другим путём. Ошарашенная Норда осталась позади — к ней подскочили пайнки, чтобы помочь подняться, но жрица долго не могла прийти в себя. Не сразу она двинулась за нами.
Зато меня неожиданно обогнал бард.
— Морката, голубушка, свет очей моих смертных! — воскликнул он, — Прошу тебя, сними своё проклятие! Не могу я больше…
Рогнеда обернулась.
— Что, смертный, вечное желание крови гложет?
— Оно убивает! — Виол бухнулся на колени, — Богиня, видит Маюн, я всё понял… Что бы я не натворил, я всё-всё понял! Эта жажда просто убивает меня… И даже сейчас, когда последние свои дни я провожу в обществе прекрасных дев… Да слёзы мне в печень! Я думаю лишь о том, чтобы не впиться зубами им в шею! Но я хочу их хотеть, как женщин, а не как глоток воды в пустыне.
Я усмехнулся. Ну вот, я думал, сталь во взгляде Виола — это его сопротивление искушению. А оказалось, у бедного барда своя борьба. Он хочет любить девушек, а ему мешает гастрономический интерес.
— Ты думаешь, смертный, это наказание за твои проступки? За твою гордыню? — глухо спросила Рогнеда.