— Отправляете… То есть, убиваете?
— Это не убийство. Это путь к богине.
Я нервно кашлянул. Вот так вот ведёшь, ведёшь беседу с умным человеком. А потом она на серьёзных щах говорит о таких ужасах.
— То есть, она не каждого принимает, ваша Морката?
— Ты — не каждый, бросс Малуш. Ты — избранный, и теперь мне ясно, зачем воля Моркаты привела тебя сюда!
Глава 20
Пока мы спускались по каменным ступеням, придерживаясь за деревянные поручни, наступил вечер. Здесь небо, как и по всему северу, тоже было заволочено облаками, поэтому темнело рано.
Склон горы тоже порос густым сосновым лесом, и я чувствовал среди деревьев присутствие воительниц. Было бы наивно полагать, что они оставят свою предводительницу одну.
Норда шла, опираясь на мою руку, и её прикосновения всё больше намекали, что она не прочь тоже возлечь с Избранным, каковым она меня считала. Взаимностью я упорно не отвечал, потому как в «последний путь к богине» спешить мне не хотелось.
— Признаюсь, я ведь тогда тоже потеряла сознание, — вдруг сказал Норда, — Там, когда сомкнула весь кулак.
Я хмыкнул. Мелочь, а приятно! Значит, не только я один оказался на пределе?
— Мне дадут увидеть Писание? — спросил я, вспоминая, что Агата писала о каком-то «свете», который мне укажет путь. И что свет этот я увижу именно тут, в святилище Моркаты.
Брови Норды сдвинулись. Было заметно, что любого другого за такие слова могла бы ждать внезапная казнь, но мне, как избранному, да и просто могучему архимагу, было позволено большее.
— Хоть твой приход и отмечен богиней, было бы странно, если б мы пошли наперекор традициям, — наконец, сдержанно ответила Норда, — Алтарный зал священен, и туда нет входа нечестивым.
— В смысле, мужчинам?
— Да. В смысле, всем мужчинам, — она улыбнулась, — Мужчину от греха может освободить только смерть! Ну или «таинство любви», да и то, на очень короткое время…
— Таинство любви?
— Во время этого таинства мужчина чист, ибо желает лишь одну женщину, и полностью принадлежит ей. Как и должно быть! — Норда вскинула подбородок, — Но кончится миг очищения, как его греховная натура снова берёт верх, заставляя мужчину увлекаться всем, на что упадёт его взгляд.
Я поджал губы. Меня подмывало спросить, что же эти пайнки делают, когда у них от «таинств любви» потом рождаются не дочери, а сыновья… Но я нутром чуял, что не стоит задавать этот вопрос. Быть может, меня не спасёт от дерзости даже статус Избранного, а быть может, их ничего не спасёт от моего гнева.
Деревня приближалась. Теперь я различал не только силуэты домов, но и дым над трубами, и фигуры людей, снующих между постройками. Пахло дровами, жареным мясом и ещё чем-то сладковатым, что напомнило мне бросские пироги с ягодами.