— Значит, их племена сгинут в истории, как отвергнутые самой Моркатой! — без сомнений отрезал я, и голос мой звучал всё громче. Многие пайнки, занятые своей работой в деревне, оборачивались.
Норда вздрогнула. Её глаза расширились, и я увидел в них страх. Не передо мной… Перед изменениями, которые я нёс в их мир.
— Это святотатство! — выдохнула она. — Ещё ни один нечести…
— Норда, — перебил я, положив ей руку на плечо, и мой голос теперь звучал мягче. — Как жрица, ты знаешь, что каждое слово имеет последствия. Но ещё, как жрица, ты должна чуять, когда времена меняются.
Норда медленно и нервно кивнула.
— Ты держишься за лоскуты старого мира, но они тянут в пропасть небытия. Вчера я бился с Яриусом не для того, что сегодня выслушивать чьё-то закостенелое упрямство. Или ты думаешь, я шучу?
— Громада, медленнее! — с придыханием прошептал Виол, жадно черкая пёрышком в своём блокноте, — … тянут в пропасть небытия… Ох, слёзы мне в печень, это невообразимо!
Я взглядом вколотил голову покрасневшего Виола в плечи. Тот быстро убрал записки…
Норда же молчала, опустив голову. Рогнеда сделала шаг вперёд, положила руку на плечо жрицы и тихо сказала:
— Она поняла, Избранный. Мы все поняли.
Я кивнул, чувствуя, как усталость снова накатывает, но теперь уже не та, что валила с ног, а спокойная, тёплая. Мне не терпелось перевернуть эту страницу, чтобы начать новую.
— Давайте уже, ведите к этим своим непокорным пайнкам, — усмехнулся я, откидывая плащ.
Глава 26
Святилище на холме, кажется, пострадало ещё сильнее, чем алтарным зал под ним. Камни, стоявшие века, попадали, некоторые даже сползли по подножию. Та келья, в которой я очнулся сегодня, тоже сложилась.
С одной стороны, жалко. Норда вон храбрится, но время от времени всхлипывает, понимая, что перемены пришли слишком быстро.
Я же считал, что цепляться за старое — удел слабых. Была Дева Морката, стала Жена, и пайнкам придётся с этим смириться… Раз уж Старшая приняла, то и остальные смогут.
Норда шла вслед за мной, бережно неся в руках Око.
Поднявшись, я прошёлся по монолитной плите Святилища, обходя сваленные камни и осколки. Встал на краю и глянул на открывшуюся картину.
Заснеженное поле перед Святой Горой пестрело ровными рядами пайнок. Мелькали на ветру тонкие флаги и знамёна… Здесь собралась самая настоящая армия.
Пайнки выглядели единым боевым монолитом, но я бросс, глядя на них, чувствовал разнородную палитру эмоций. Ненависть, страх, любопытство, надежда…
Главы племён, или, как они себя называют, кланов, пришли не одни. Они привели с собой все свои дружины… Как я и рассчитывал. Они думают, что пришли воевать за Святилище, за свою веру, но уже завтра двинутся на Межемир. Что ж, такова судьба.