— Подождёт, — хрипло буркнул я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.

— Ты не понимаешь! Самые острые чувства, они же сразу, когда всё только случилось… А потом ты забудешь, или опять какие дела избранные.

— Тебе всё равно со мной тащиться, бард.

Виол расхохотался, хлопнув меня по плечу, потом, заметив мой не сильно довольный взгляд, сконфузился.

— Бросс, — рявкнул, ухмыльнувшись уголком губ, Ульв, — Всех затащил в эту кашу, и сам не сдох, и нам сдохнуть не дал. Вот уж понимаю, воистину бросс!

Я усмехнулся в ответ. Даже не знаю, похвала это или что.

Норда и Рогнеда почтительно ждали, когда я наговорюсь с друзьями. Жрица Святилища смотрела на меня с каким-то новым выражением — в её глазах больше не было той холодной надменности, которую я видел раньше. Только уважение и… благодарность?

Так, с этим надо будет что-то делать. В местные божества я точно не набивался, хотя мне ещё предстоит тут покомандовать.

— Брат, — сказала она. Норда правильно прочитала мой взгляд, увидев и страх за друзей, и облегчение, что они живы. — Пока ты спал, Морката не оставила своих детей без присмотра.

Значит, старые законы рухнули? Ну что ж, похвально… Норда слабо улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли фальши. Всё же я не был наивным — людей за один день не поменяешь.

— Мы больше не можем отнимать друг у друга жизнь, — продолжала она. — Броссы и пайнки — единый народ. Ты показал нам, что времена изменились, и мы должны меняться вместе с ними

Я перевёл взгляд на Рогнеду. Та молчала, но в её глазах тоже читалось что-то новое — не просто покорность воле богини, а настоящее осознание. Она явно была рада, что её жертва, её бессонные ночи и молитвы не прошли даром.

— Рад слышать, — проворчал я.

— Бра… Избранный, — Норда запнулась, явно привыкая к новым обращениям, — Мы должны устроить пир в твою честь. Пайнки уже готовят мясо, вино, всё, что нужно для торжества. Ты заслужил…

Я поднял руку, останавливая её.

— Всё это потом, — сказал я. — Сначала ответь: пайнки готовы? Я требовал, чтобы главы всех племён были здесь. Все до единой.

Норда поджала губы. Было видно, как ей непривычно слушать мужчину — её пайнский нрав ковался тысячи лет, и в один день сломать его было невозможно. Но она сдержалась и кивнула.

— Пока что их здесь держит только мой приказ, — честно призналась она. — Воля старшей жрицы Святилища. Но помни: для них я в первую очередь всего лишь глава племени Святой Горы. Не все согласятся тебе подчиниться.

— И станут отступницами, — ответил я.

— Избранный… — Норда нахмурилась. — Боюсь, эти слова приведут большинство из них в ярость.