Лицо Норды то ли от изумления, то ли от страха побледнело ещё сильнее. Она открыла рот, чтобы возразить, но я уже не мог слушать.

— Избранный… — начала было она.

Я встал. Возвысился над ней, расправив грудь и плечи. Насытив свою ауру оставшимися крохами силы… Это стоило мне последних усилий, но сомнений я не потерплю.

— Сделай. — со сталью в голосе сказал я, затем, осев обратно на ступень, сразу же заснул. Провалился в темноту, мягкую и тёплую, как одеяло из медвежьей шкуры. Никогда не думал, что тьма может быть настолько приятной…

* * *

Очнулся я от того, что в ушах звенела тишина.

Не та тишина, что бывает перед битвой — напряжённая, колючая, пахнущая назревающей грозой. Это была уютная тишина.

Я лежал на чём-то мягком, пахло хвоей и дымом, и где-то рядом тихо потрескивали дрова. Ох, как же давно я не просыпался в таком великолепии… На моём пути даже чистая простыня — и то уже сокровище.

Открыв глаза, я сначала ничего не понял. Деревянный низкий потолок, по стенам какие-то пёстрые тряпицы, и в маленькое окошко пробивается яркий, солнечный свет. Я лежу в кровати — большой, широкой, застеленной шкурами и тёплыми одеялами.

А рядом, прижавшись к моим бокам и положив мне головы на грудь, спят две обнажённые пайнки… Да и я не слишком-то одет… кхм… На мне были только моя красота и мужественность.

Я замер, пытаясь вспомнить, что было ночью. Никаких намёков на плотские утехи в памяти не осталось — только глухая тьма и полное отсутствие сил. Какое уж там «таинство любви»?

А вот магические флуктуации, исходящие от девушек, я чувствовал отчётливо: их тела буквально светились остаточной магией, какой-то древней, целительной, которая мягко касалась моих чакр и постепенно восстанавливала мне силы.

«Меня лечили, — то ли догадался я, то ли сам себя убеждал, — Агата, меня просто лечили. Восстанавливали силы. Ну, ты же знаешь эту магию, когда обнажённые девушки восстанавливают мужчинам… кхм…»

Я решил не углубляться в эти мысли. В любом случае, чувствовал я себя прекрасно, и точно знал, что могу встать и идти. Для Избранного это уже полдела…

Осторожно приподнялся на локтях, стараясь не разбудить пайнок. Мои мышцы всё ещё ныли, каждый вдох отдавался тянущей болью, но в целом я чувствовал себя живым. Очень даже целым и бодрым.

— Агате лучше об этом не знать, — прошептал я сам себе и, тихо кряхтя, выбрался из постели. Девушки заворочались, но так и не проснулись, только крепче обняли меховые одеяла, богатые моим теплом.

Я быстренько нашёл одежду — аккуратно сложенную на табурете у кровати — и начал натягивать её на себя.