— И это всё ваше знамение? — переспросил я, глянув на жемчужину чёрного Ока в руке, — Боюсь, этим боевым стервам будет недостаточно…

В разрушенном алтарном зале было пусто и очень тихо… Мои глаза слипались, и я вдруг понял, что не смогу не то, чтобы куда-то ещё идти, так и вообще подняться на ноги.

Сразиться за один день сначала с Моркатой, а потом и с самим Яриусом? Даже для меня это перебор.

— Громада! — раздался голос Виола.

Я повернул голову и увидел, как бард бежит ко мне, размахивая руками. За ним, протискиваясь в покорёженный проход, спешила бледная Норда.

— Что… что там произошло⁈ — выдохнула жрица, подбегая ко мне. — Мы слышали грохот, стены ходили ходуном… Святилище сверху всё разрушено!

Я поморщился, потом отмахнулся:

— Яриус заглядывал, просил одолжить, — я приподнял ладонь с жемчужиной.

Надо было видеть глаза Норды, уставившейся на Око… Жрица прекрасно чуяла, что это — её глаза на миг подёрнулись лунным светом. Морката теперь тоже знает.

Я протянул бесценный артефакт жрице. Та взяла его, вздрогнув при прикосновении, словно величайшее сокровище.

— Но я… я не знаю, что с ним делать.

— Просто придержи, пока я сплю… Не думаю, что здесь есть место безопаснее, чем руки Старшей Жрицы Моркаты.

— Спишь⁈ Громада, там у Святилища полки пайнок! Они скоро на штурм пойдут!

— Я вам что, бессмертный, что ли? Подождут твои пайнки… Песни им спой.

Виол подхватил меня под локоть, видя, что я сползаю по стене. Глаза у барда стали круглыми, как блюдца.

— Ты шутишь…

— Броссы не умеют шутить, — усмехнулся я.

Круглые глаза Виола мне не очень нравились. Он меня в таком обессиленном состоянии уже сколько раз видел, пора бы уж и привыкнуть.

Собрав остатки сил, я выпрямился, отстранил руку Виола и поднял голову на Норду. Жрица, сжимая жемчужину Ока, смотрела на меня с трепетом — то ли из-за того, что я только что бился с богом, то ли из-за того, что я до сих пор ещё был в сознании.

Норда прекрасно чувствовала все энергии, которыми от меня пахло… Я только что прошёл путь, неподвластный смертному.

Хотя, честно говоря, я уже почти не видел её лица — перед глазами всё плыло. Дайте. Как говорится, поспать…

— Норда, — сказал я, чувствуя, как язык начинает заплетаться, — Когда очнусь, я хочу видеть здесь, перед Святилищем, все пайнские племена…

— Ч… что⁈ — она аж вздрогнула.

— Ты не ослышалась. Главы всех пайнских племён должны предстать передо мной. Все до единого. Это говорю я, бросс Малуш.

— Но… но…

— Кто ослушается — будет считаться отступником. Перед Моркатой, перед Хмороком, передо мной. Перед кем-хотите.