— Ох, Богиня… Не смотри на меня так. Я же за царапины на твоей спине не извинялась, — спокойно произнесла я, уже закончив с глазуньей и откусывая сэндвич.

— Даже не знаю, был ли резон это делать, — с довольной ухмылкой произнёс он.

— Вот и я о чём, — ответила с улыбкой. — Ты сделал это в порыве. И это приятно. Но… ты сам знаешь, что будет, если кто-то узнает.

— Помню твоё предупреждение, — Константин мягко обнял меня за талию и поцеловал в макушку, пока я довольно впивалась зубами в сэндвич.

— Меня сейчас стошнит от этой милоты, — проворчал Артур.

— Да ладно тебе! — парировала весело Ханна. — Глянь счастливые и довольные какие!

— Это пока не женятся, — пробубнил бармен.

— Арти, им не по семнадцать, чтобы не знать, что такое супружеская жизнь, — покачала головой на его слова хозяйка.

— Я и женат был уже, так что точно знаю, — встрял в диалог Константин.

Ханна его внимательно осмотрела снова с ног до головы. Не нашла на руке кольца, а моё спокойное лицо при упоминании бывшей жены ей дало понять, что я в курсе.

— Вдовец? — получив в ответ кивок, Ханна произнесла тихое: — Соболезную. Что с ней случилось?

— Болезненная и трагичная история, Ханна, — ответила ей я. — Не думаю, что стоит это рассказывать.

— Ты её знала? — спросила меня женщина.

— Видела её издали несколько раз, — кивнула в качестве ответа. — Красивая женщина была.

Константин явно напрягся, ведь его рука немного сжала мою талию. Я редко, но всё же появлялась при дворе. И его издали видела, но не смела подходить. И образ Маргариты, спокойной, ровной и красивой женщины, остался в голове. Это скорее было бы удивительно, если бы императорская чета запомнила тогдашнюю Амелию. Это сейчас я его невеста, а три года назад, когда они приезжали, даже помыслить о внимании в мою сторону нельзя было.

* * *

Мы вышли из таверны на пустынные утренние улицы. Пахло мокрой брусчаткой и травой, ночью явно прошёл небольшой дождь, который мы не слышали. Город просыпался медленно, лениво, как это обычно бывает в жаркие дни. Где-то вдалеке уже слышался крикливый голос пекаря, который отчитывал своего помощника за неправильно порезанный хлеб.

Константин держал мою руку в своей, переплетя пальцы, как делают влюблённые горожане, но никак не аристократы. И его крепкая ладонь грела, успокаивала и дарила ощущение нормальности. Будь мы обычными людьми, мы бы могли делать то, что хотели. Никакого протокола, этикета, международных правил. Да в конце концов мы просто могли уже пожениться в ближайшем храме и жить себе припеваючи.

Мы прошли через опустевшие торговые ряды, которые едва тронут только рассвет. Фонтан на площади весело шумел, приветствуя редких прохожих. Под ногами мельтешили птицы, подъедающие остатки вчерашних брошенных объедков и крошек и пугливо отлетающие в разные стороны, едва кто-то покажется на их пути.