— В смысле?.. Что вы сделали?
— Усилила ваше влечение друг к другу, — сказала спокойно богиня. — Вам не нужно было навязывать чувства, лишь немного подтолкнуть, не более.
— Да Вы тот ещё шиппер! — я с восторгом рассмеялась, понимая, что божественное вмешательство действительно помогло. — А что насчёт романа?
— Ах, роман… Он всего лишь одна из многочисленных веток этого мира. Та ветка, которая не сбылась благодаря тебе.
— Но как автор мог написать так… правдиво? Это был достаточно жестокий роман.
— Ты никогда не думала о том, что, создавая своё произведение, автор может создавать миры? Или, наоборот, писать о уже существующем мире?
Эти слова меня невольно заставили задуматься. Я часто в прошлой жизни читала истории о различных попаданках абсолютно разного характера: кто-то попадал в игру, кто-то в роман, а кто-то в неизвестный и неизведанный мир. И никогда не думала о том, откуда берутся эти миры. Создают ли их авторы или они создаются сами?.. Этот мир явно жил по своим законам и порядкам, а история, которая я читала — лишь его кусок, не весь он.
— Никогда о таком не думала… Но, кажется, понимаю, о чём Вы.
Лиос мягко улыбнулась на мой ответ и встала со стула, я поспешила за ней.
— Слушай меня, девочка моя, — сказала она, подойдя и беря моё лицо в свои ладони. — Твой брак будет счастливым. Дети будут здоровыми и сильными. Я позабочусь об Амелии, дам ей лучшую жизнь, какая возможна.
Богиня поцеловала меня в лоб сухими тёплыми губами. Нежно, ласково, как мать целует своё дитя перед сном, желая приятных сновидений. Потом опустила ладони на плечи, невесомо их гладя.
— А теперь ступай. Тебя уже ждут. И помни: я всегда рядом и приглядываю за вами.
Я кивнула. Развернулась и открыла дверь, бросив напоследок взгляд на комнату и Лиос. Она смотрела на меня с грустной улыбкой матери, отпускающей ребёнка во взрослую жизнь. Я в последний раз улыбнулась и вышла из домика.
Дверь за мной резко закрылась.
Глава 25
Ильза, увидев выходящую меня целой и невредимой, с облегчением выдохнула и исчезла, перед этим сказав, что уже собиралась выламывать дверь. Я же пошла обратно к карете. Медленно, почти не глядя под ноги. Дорожки от слёз давно высохли, внутри всё пело от простой радости и совсем чуть-чуть тоски. В голове билась одна мысль: «Я остаюсь! Я буду здесь до конца!».
Табор жил своей жизнью, я лишь чувствовала любопытные взгляды его обитателей, живущих своей, спокойной жизнью. Так и шла бы неспешно, пока меня за запястье не схватила чья-то сухая, мягкая рука. Я обернулась и увидела опирающуюся на клюку старуху. Маленькая, сухонькая, с кожей цвета крепко заваренного чая и цепкими, чёрными как ночь глазами. Седые волосы выбивались из-под яркого платка, морщины избороздили лицо, оставив глубокие следы. Но старуха рома улыбалась тепло, в глазах же поселился какой-то детский восторг.