Через несколько дней будет объявлено о нашей помолвке. Официально, прилюдно. С поздравлениями от иностранных послов, местных чиновников и аристократии. А пока нам можно лишь играть свои роли. Наглого ухажёра, который добивается расположения невинной девы.
Глава 10
Следующий день, точнее его раннее утро, когда в доме ещё спали все, кроме слуг, вставших, как всегда, рано, начался с шума. Шума, совсем не характерного для нашего дома.
— Леди Амелия! Леди Сара! — разбудил нас всех громкий голос Мартина. — Тут… тут нечто для вас!
Я через несколько минут уже стояла на нижней ступени лестнице сонная, кутаясь в шлафрок, который обычно не надевала, а он просто висел в шкафу, и смотрела на то, как в дом через парадные двери вносят букеты. Много букетов. Десятки букетов. Целое море букетов. Розы всех оттенков и форм, лилии, даже пионы, ромашки и гипсофилы. К ним прилагались коробки с конфетами, разномастные милые безделушки, а ещё книги в простых обложках с понятными названиями, под которыми явно скрывались дамские романы о запретной любви. Нужно будет их лучше всего сжечь. Саре такое лучше не читать, там подчас всякая чушь, особенно в плане того, что касается интимных отношений. Лучше я сама ей всё мягко и деликатно расскажу.
— Богиня всемогущая… — выдохнула матушка, появляясь сзади меня на лестнице в шлафроке. — Это что, всё нам?
— Вам, герцогиня, вам, — Мартин обречённо обвёл руками цветочное море, занявшее почти весь пол в гостиной, столовой и коридоре. — Точнее для леди Амелии и леди Сары. И тут ещё письма, целая корзина писем.
Сара спустилась следом за нами, заспанная, в ночной сорочке и пронзительно зевающая. И она замерла в изумлении, раскрыв рот, едва увидела то огромное количество цветов, что нам прислали.
— Это… Это всё мне⁈
— И мне, сестрица, — улыбнулась я, спускаясь с лестницы и беря из рук дворецкого первое попавшееся письмо, адресованное мне. — Похоже, слова королевы-матери подействовали быстрее, чем я того ожидала и хотела.
Я распечатала конверт и пробежала глазами по строчкам с ровным каллиграфическим почерком. Граф такой-то, владелец поместья и земель в западной провинции. Писал о моей «неземной красоте», которая поразила его в самое сердце, и о «невыразимом счастье», которое я могу ему принести, если соглашусь принять его визит в своём столичном поместье. Я расхохоталась и тут же разорвала письмо надвое. Мне такие «послания» ни к чему, я одной ногой замужняя женщина.
— Амелия! — возмутилась матушка. — Что за неприличное поведение! Кавалеры же старались, писали… Могла бы хотя бы ответ отослать. Вежливый.