Я уже собиралась взять сестёр за руки, когда голос королевы-матери прозвучал над залом. Негромко, но со сталью, которая заставляла замолкать всех, от мала до велика.

— Леди Амелия, подойди ко мне, дитя моё.

Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, обойдя отца. Шла по сияющему мрамору ровно к её трону, держа голову высоко, а спину прямо и величественно, как когда-то меня учили, ровно и чётко стуча каблуками. И чувствовала пристальные взгляды сотни глаз — любопытных, завистливых, оценивающих. Но я лишь была совершенством, которое им меня воспитали.

Остановившись в двух шагах от Августины, я присела в глубоком и самом безупречном реверансе. Такому учили принцесс крови, а не дочку графа. Правая рука на груди, левая слегка придерживает ткань юбки, лежащей идеально, голова наклонена с почтением, без тени раболепия. Я замерла в ожидании, когда мне будет позволено подняться.

— Лорды и леди, прошу вашего внимания.

В зале воцарилась такая тишина, что слышался малейшее движение юбок дам и лёгкий звон, издаваемых большими магическими светильниками.

— Посмотрите на леди Амелию. Многие десятилетия я видела дочерей нашего королевства. И ни одна не обладала таким умом и мужеством. Увидеть сидевшую в самом сердце королевства гниль и противостоять ей, несмотря на собственный страх — это дорогого стоит.

По залу прокатился приглушённый шёпот. Августина никогда ни о ком не говорила так тепло и открыто. Даже собственных детей она ухитрялась чихвостить вдоль и поперёк. В том числе и прилюдно. Я же затаила дыхание. Что эта лисица задумала?

— Я знаю её с детства, — продолжала королева-мать. — Я видела, как робкий ребёнок вырастает в прекрасную, благовоспитанную леди. Я видела в ней задатки истинной королевы, своей преемницы. И готовила её к тому, что однажды она займёт место рядом с достойным правителем. Но порой… — она выдержала недолгую торжественную паузу. — Порой судьба даёт человеку стать кем-то более важным и ценным, чем просто королевой. И я верю, что Амелию ждёт такая судьба.

Она сделала шаг вперёд и положила руку мне на плечо. Это был жест, означающий высочайшее благоволение. И позволение подняться. Я действительно привстала, сохраняя наклонённую голову.

— Девочка моя, — обратилась уже напрямую ко мне Августина. — Ты заслуживаешь больше, чем ты того думаешь. И, чтобы никто не сомневался в моей благосклонности к тебе, я объявляю при всех: когда придёт время, я лично предоставлю Амелии приданое, достойное, такое, какое получают только самые знатные невесты этого королевства.

Зал взорвался. Это был чистый шок. Я услышала в этом галдеже сдавленные ахи, нарастающий шёпот и даже кто-то закашлялся. Я чувствовала на себе сотни пар глаз. И слышала достаточно громкое: «Приданое от самой королевы-матери! Но леди же старая дева! Ей двадцать восемь! Кто на ней женится? С таким приданым даже в таком возрасте — кто угодно! Ох, она же сейчас станет самой дорогой невестой…».