— Напротив, всё очень прилично и без последствий, — съехидничала я.

Теперь я понимала разницу между нами. Для меня секс до свадьбы — абсолютная норма, даже несколько партнёров сменить абсолютно нормально. Но не для неё, выросшей в том, что замуж нужно выходить девственницей. Но, наверное, не буду говорить о том, насколько это лицемерно с точки зрения общества.

— Ты… — она запнулась, глядя на меня полными надежды глазами. — Ты будь счастлива. За себя и, по возможности, за меня. Живи за нас обеих. Я никогда не знала, что ты испытываешь, когда любишь и любима. Я думала, что люблю Ричарда. Но это не так. Это была ложь самой себе.

— Я буду, Амелия, — произнесла я. — Я буду счастлива, обещаю.

— Я хочу отдать тебе последние воспоминания, — сказала Амелия. — Те, что я забрала с собой, когда уходила из своего тела. Но они страшные, тяжёлые.

— Я приму, — сказала я твёрдо. — Я должна знать.

Она кивнула и шагнула ко мне, почти растворившись в окружающем пространстве от такого простого движения. Я почувствовала лёгкое дуновение ветерка, а потом… Мою голову заполнили воспоминания, от которых к горлу подступила тошнота.

Девятнадцать лет. Спальня в королевском дворце. Пьяный Ричард наваливается на Амелию, держа обе её руки, крича на неё матом и зло смеясь. Она не кричит, она умоляет, плачет, всхлипывает, брыкается ногами, пытаясь освободится, но он быстро их придавливает. Он рвёт на ней одежду, дышит перегаром и приговаривает, что она будет его всё равно. И, как на удачу, он выпил так много, что отключился. Уснул прямо на ней, придавив своей тяжестью. Амелия ещё несколько часов лежала, глотая слёзы и уткнувшись в потолок невидящим взглядом. Лишь после ей чудом удалось вылезти из-под него и уйти. А наутро Ричард не помнил ничего. Но она… Она не забыла тот кошмар.

— Он — скотина… — процедила сквозь зубы я, понимая, что теперь хочу его убить своими же руками.

— Да… Я теперь понимаю, что он не достоин даже моего мизинца, — чуть высокомерно заявила Амелия. — Спасибо тебе.

Она улыбнулась. Искренне, весело и счастливо так, что у меня заныло сердце от увиденного. И растворилась. Осталась только тишина и свет свечей.

Я не заметила, как снова заплакала. Горько, выплёскивая всё то, что не могла выплеснуть Амелия. Воспоминания о насилии заполняли меня, давая понять самое важное — я сделала всё верно. Я не отомстила за все смерти Амелии. Но сделала важное — добилась справедливости общей. И это было важнее личной мести.

— Куда она ушла?.. — только и смогла произнести я, совсем некрасиво вытирая щёки рукавом платья.