— Юная леди! — исполняет перед Шерри поклон и, не разгибая спины, сторонится, пропуская нас в огроменный холл. — Мы вас заждались.
Блонди важно кивает и ехидно косится на меня с видом: «Я же говорила».
— Добрый день, Карвик. — В руки дворецкого соскальзывает тонкий плащик.
Мне снимать нечего, поэтому скромненько стою в сторонке и глазею по сторонам,
краем уха слушая щебет Шерри. Она уточняет у дворецкого насчёт родителей — и тот ей отчитывается, что маман блонди у себя в покоях, а отец ещё не вернулся с работы, это если своим языком переводить их расшаркивания.
Ну, что же, ощущение, что я попала в музей, к счастью, немного развеивается. Под ногами — уютная коричневая дорожка. Двойная лестница на второй этаж, также устланная ковром, стены на втором этаже украшают картины, огромные панорамные окна, за которыми виден хвойный сад. Несколько уютных диванчиков, торшер и нечто вроде письменного стола. Гостей они, что ли, отмечают, не знаю.
Перехватываю взгляд серых глаз и улыбаюсь краешком губ. Шерелайн спохватывается и поспешно представляет меня:
— Карвик, наша особая гостья и моя подруга — леди Анна Эварт.
Дворецкий молча кланяется мне и важно замечает:
— Персонал извещён о визите леди Эварт, опочивальня для леди подготовлена рядом с вашими покоями, госпожа.
— Чудесно, — радуется Шерри и отмахивается от предложения дворецкого приставить ко мне слугу, чтобы тот показал комнату и всё такое. Блонди отбирает у меня сумку, небрежно бросая её возле своей, подхватывает меня под руку и тянет наверх по лестнице.
— Шерри! — возмущаюсь, на что блонди смеётся и говорит, что слуги сами разберутся с нашим барахлом.
— Ладно, — ворчу, перебирая по ступеням ногами. — Но больше так не делай, я сама привыкла разбираться со своим «барахлом»! Не люблю, когда в моих вещах копаются посторонние.
— Легко. Скажешь своей служанке, а, скорее всего, к тебе приставят Лизз, чтобы не трогала ничего из твоих вещей, и всё. Они у нас понятливые, не переживай.
Тяжко вздыхаю, дико хочется перекурить. Однако желание перекурить становится совсем уж нестерпимым, когда мы поднимаемся наверх, а внизу слышится подозрительный хлопок. Шерри замирает и, отпустив мою руку, подскакивает к ограждению, жизнерадостно визжит:
— Папа! — и едва ли не кубарем скатывается обратно вниз по ступеням.
Сердце пропускает удар. Осторожно выглядываю, и сердце пропускает второй удар. Шерри с размаху влетает в объятия охнувшего мужчины представительного вида, и меня поражает до глубины души, насколько сильно он похож на Лефевро, точнее, Лефевро на него. Если бы не окрик Шерри и знание того, что Фиат сейчас зайцев в лесах распугивает, решила бы, что там, внизу, именно он.