Закутываюсь в мягкий халат до пяток, беру сигаретную пачку, апер сую в карман, бессовестно захватываю декоративную вазу с полочки — спокойно, я помою её потом за собой, — и иду на балкон с видом на о-очень зелёный сад, а там свежий чистый воздух с примесью разряженной магии, цветов и яблочного дерева. Кстати, а вон как раз нечто цветущее, с маленькими цветочками и, красота, у-у, даже плетённая мебелюшка имеется. Расположившись на стуле с комфортом, верчу в пальцах сигаретку, даже немного жаль портить этот воздух сигаретным дымом — ну, простите, нервишки мне по-прежнему дороже, а они, гады такие, шалят. Щёлкаю зажигалкой и глубоко затягиваюсь сижко-дымом.
Как бы я ни храбрилась, а несколько страшно знакомиться с родными Шерри и… Сеата. С последним у нас всё-таки был секс, и не только с ним, и пусть я девочка без особых комплексов, но как-то вот не по себе, что ли.
Без зазрения совести стряхиваю пепел в вазу, роюсь в апере, разглядываю наши немногочисленные фоточки с блонди и Джентом, нахожу парочку с фоном, где случайно запечатлены насупленные бойс-проститутки в компании неизменных фанаток. Хах, косятся в нашу сторону лиловым глазком, собаки сутулые; ловлю себя на том, что улыбаюсь, — нет, я уже давно поняла, что дожилась и влипла по полной, но это просто зашквар зашкваристый. Затягиваюсь почти до фильтра и замираю с щеками как у хомяка и с видом почти попавшегося на горячем воришки, внизу слышится озадаченный голос дворецкого:
— Понять не могу, Маришка, откуда несёт этой мерзостью?
— Мне кажется, сэр, это запах с верхних этажей.
Ой. Поспешно проглатываю дым, перекашиваюсь, как от куска съеденного лимона, сбрасываю бычок в вазу.
— Да что ты говоришь такое? Выше господское крыло!
— Я знаю, — пищит девичий голосок. — А вдруг там что-то загорелось?
— Типун тебе на язык! Но проверить определённо стоит, беги к Лизз, пусть сходит, посмотрит.
— Уже одной ногой у Лизз, сэр.
Ворчание дворецкого, и голоса затихают. Осторожно заглядываю за перильца и мчусь сайгаком в ванную, но где-то в середине моего пути дверь без стука открывается, в помещение вплывает Шерри с одухотворённым лицом.
— Ты ещё не готова? — удивляется блонди и странно косится на вазу, зажатую в моей руке. — Эм, Анна, а зачем тебе погребальная урна моего прадедушки?
В шоке округляю глаза, таращусь на вазу, то есть на урну, как оказалось, на Шерри и, нервно хихикнув, завожу её за спину. Твою мышь, это я, что, получается, осквернила прах прадеда Лефевро? Ой, не могу-у-у. И как с этим жить?
Под аккомпанемент моего истеричного и совсем не уместного ржача — над таким вообще не смеются, но у меня явно нервное, даже сигаретки вот не помогли справиться с накопленным за полгодика стрессом, плюсом добавляет комично вытянутая физиономия Шерри — в комнату заглядывает служанка, полагаю, та самая Лизз, недоуменно и как-то испуганно косится на меня и уточняет у обернувшейся к ней блонди: