— Успокойся уже, — бурчу недовольно, вертя в пальцах бокал с нетронутой контрабандной хреновухой с Земли. Безразлично поглядываю на извивающееся предо мной женское красивое тело. Прискорбно, но эта прелестница моего дружка совсем не интересует.
— Не могу, зацепила. Впервые в жизни мне неистово хочется придушить девушку и крепко её отодрать, чтобы горло подо мной срывала, трахать так, чтобы её каре-зелёные ведьминские глаза вылезали из орбит!
Кайден смачно шлёпает шлюху по заднице, та визжит и мерзко хохочет.
— Мальчики предпочитают более жёсткие игры? — урчит девица, кусает острыми зубами до выступившей крови губу и тянется ко рту Кайдена. Морщусь и отвожу взгляд. Вторая фиалка сбивается с ритма, секунду медлит и бредёт ко мне, опускается меж широко расставленных ног на колени.
Мягко отталкиваю девицу и качаю пальцем, в то время как Кайд уворачивается от игривого женского рта и равнодушно спихивает одалиску на пол.
— Шагайте отсюда. Обе, — кидает мешочек звонких монет. — Отработали.
Размалёванные лупалки шлюх алчно вспыхивают. Переглянувшись между собой, девицы молча кланяются, та, что лобызала Кайда, хватает мешочек, засовывает в корсаж и, пятясь, они наконец валят на хрен.
— Может, она, правда, ведьма? — задумчиво тянет друг. — Околдовала, мерзавка, отфеячила так, что на других вообще не стоит.
— Мгу. Когда, интересно? В своём отсталом мирке? Не смеши.
Ржу, прекрасно зная о развратных снах соседа, где главную роль играет Анна.
— У них магии нет. Как якобы и у нашей ведьмы.
— Ага, а антимагический браслет на её запястье для красоты?
— Тоже заметил? — больше утверждаю, чем спрашиваю.
— Будто она его прятала.
— Поговорить бы с директором на этот счёт, — задумчиво бормочу.
— И что это нам даст? Я про то, если она магичка, нам что с того? Сделать нам гадость всё равно не сможет, силёнки не те.
— Джент упоминал: его сестрёнка к нам только на учебный год. Этот. Анну сюда спихнули потому, что у отца Джентаро какие-то бизнес-проблемы. Всего год, Кайден, и стерва Эварт упорхнёт в свой мирок.
Барро становится серьёзнее. Одним махом опрокидывает в себя хреновуху, по-бродяжьи утирает запястьем рот.
— Пусть валит. Только сперва согреет нам постель. Я хочу её, Лефевро. И я её получу. Вот увидишь.
— Ты же орал, что не насильник, — хмыкаю невесело.
— А я и не собираюсь её насиловать, сама приползёт.
Фыркаю. Это Эварт, что ли? Мы уже выяснили, что она не-такая-и-ждёт-маг-аэротробуса.
— Ну, а ты что, Сеат? Откажешься от задницы Анны? — ядовито.
— Впереди ещё год. Посмотрим.
— Значит, на бал она только со мной пойдёт, — понимает по-своему Барро.