— Вау, здоровская штука. А в чём подвох?
Директор вздыхает, а у меня от нехорошей чуйки вдоль позвонков холодок.
— На людях артефакт должным образом не испытывали, точнее, испытывали, но на обречённых на казнь заключённых. Вот только все они были немаги, вернее, сразу же после оглашения приговора заключённые проходили принудительную процедуру «Извлечения» — извлечения магии, кстати, именно такой магией в том числе заряжаются накопители.
Мать твою. Вот это новости. Стрёмные, очень стрёмные новости. Опасные здесь обитают маги. Вон какую хрень смастерили, страшно подумать, что они могут ещё.
— Не пропадать же добру, да? — нервно смеюсь.
— Да, именно так. Смертникам она ни к чему. Не бойся, Эварт, просто так никто магию отобрать не может, там свои критерии. Не суть. В общем, немаги транслятор не переживали. Ни один. На магах устройство не испытывалось.
— Та-а-к. Договаривайте до конца, директор!
— Это очень и очень болезненная процедура, Анна. Её не переживали заключённые, поскольку умирали от болевого шока, у них перегорали нервные окончания. Все. Одновременно.
— Охренеть. Уж простите за мой французский. Но это… просто охренеть.
Маг устало машет рукой.
— Знаете, дорогой лорд Честер, я на такие жертвы не готова. Обойдусь как-нибудь. Тем более вы правы: мне только год здесь придётся куковать, то есть отучиться, и я вернусь на родину.
Директор кивает с тотальным понимаем, другого он от меня не ожидал. Ну, простите, я не самоубийца и никогда не была, как и мазохисткой.
— Разобрались. Так что там у тебя за просьба-вопрос ко мне, Анна?
— Ах, да, я по поводу связи с родными, помните, я у вас спрашивала? Вы сказали: подумаете, что с этим можно сделать. Так вы подумали, директор?
— Для тебя это так важно, Эварт?
Хмурюсь, это что еще за тупые вопросы? Нет, блин, совершенно не важно! Совсем, что ли, того?
— Конечно!
— Ну, хорошо, — тянет тяжко, а у самого в зрачках бесы танцуют. — Есть один способ.
Лорд косится на календарь и разводит руками.
— Только после бала, в новолуние. До этого никак. Устойчивой связи между нашим и вашим миром нет. Только в новолуние купол приспускает охранное поле, истончает его, и можно дозвониться.
— Это что, была какая-то проверка? Не понимаю.
— Вроде того, на твои моральные качества, Эварт, — довольно лыбится директор, а меня так и тянет проредить фаянсовую белизну его зубов. Или я чего-то не понимаю, или этот ген-дир немного того, с приветом. Ладно, как успела заметить за свою жизнь, странных людей куда больше, чем адекватных, каждый со своим говнецом.
— Ясненько, — тяну мрачно. — Правильно я понимаю: если установить связь с моим миром можно только в новолуние, то перейти — лишь в солнечное затмение?