— Пожар!!! — Меня лопатками шмякает об стену, неприятно вообще-то, в губы впивается наглый и очень знакомый рот, бессовестно вторгаясь между зубов языком, принимаясь методично меня им трахать. Живот сводит кусачей вспышкой возбуждения. Ёперный театр.
Вылупливаюсь на Сеата, ошалело таращась в разноцветные злобные глаза, и мычу, извиваясь в руках мага, активно мотаю головой, но в противовес и Лефевро наваливается на меня, подкидывает за ягодицы вверх, толкаясь между ног своей увесистой палаткой. Кайден тоже тут как тут, бессовестно прижимается сбоку, засасывая и вылизывая языком шею, мнёт грудь, создавая в промежности колкие зудящие разряды. Мм-м, приятно, блин. От сволочного желания вжикнуть застёжкой на брюках Фиата, занырнуть под ткань ручкой и сжать гладкую палку сводит скулы, уж молчу о ноющей девочке, жаждущей эту палку в своих узких владениях. Держимся, Анна!
Позволяю себе только одну минутку слабости, обмякаю, посасывая язык Сеата, мурчу про себя, какой же он сладкий, вот только перед глазами мгновенно проносится воспоминание, как этот петтингующий меня через бельё ушлёпок всего часом ранее засасывал постороннюю девицу, и в меня вселяется бес.
Клацаю челюстями, больно кусаю хозяйничающий в моём рту кусман плоти и с садистским наслаждением залепляю замычавшему Фиату хлёсткую пощёчину. В круглых разноцветных глазёнках — дичайший коктейль из таких адско-злобных эмоций, что задница опасливо поджимается. Ругается трёхэтажным русским Барро, хватает за заледеневшую ладонь и шмотает себе за спину, выставляя красиво переливающийся щит, орёт дружку:
— Сеат, успокойся! Успокойся, бля, говорю. Потом сам будешь рыдать над холодным трупом дурной ведьмы.
Меня подкидывает возмущением, но, засунув язычок себе в попу, молчу, чтобы не накалять и без того раскалённую обстановку.
Не менее красивые огненно-индиговые сферы, опоясывающие запястья и руки оскорблённого мага, тухнут, как и огонь ярости в разноцветах, оставляя тлеющие угольки. Вот это, бля, спецэффекты, обделаться можно.
Барро облегчённо вздыхает и с ядовитым, перекошенным от гнева лицом медленно оборачивается ко мне. Скрещиваю на груди руки.
— Что смотришь? Сами виноваты. Кто вас просил меня хватать и накидываться своими шлюханскими ртами? Ты, Лефевро, в академии баб сосал, откуда мне знать, чем ваши цацы заразны?
— На мне блок, Эварт, — рычит Фиат. — И ты об этом знаешь! У тебя такой же, между прочим.
— И чё? А впрочем, насрать. В общем, так. Быстро говорите, насильники латентные, что вам двоим от меня нужно, и я сваливаю, меня в таверне компания ждёт дожидается. Ну?