Надо бы еще до тренера дойти, поблагодарить его за попытки сделать из меня человека. За десять лет тренировок с ним он стал мне как отец. Только настоящий отец, который не жалеет ни нагоняев, ни напоминаний о том, что у меня кривые ноги. Не со зла, конечно, просто по-другому он не умеет. Но с ним я вырос морально, стал сильнее и получил самое крутое увлечение, какое только можно представить. Надо предложить Романа в качестве замены себе, чтобы команда оставалась на прежнем уровне. Ему я могу доверить своих пацанов и наши успехи. Да, в выходные дойду до него, придется рассказать ему правду. Но он хороший мужик, рассказывать никому не будет.

Наконец, звенит звонок, и я прекращаю пересчитывать плитку на стене. Быстро иду в класс за рюкзаком, сталкиваюсь со своими, но не останавливаюсь. В кабинете остались только Лера с Диной, и учитель за столом.

Я хватаю рюкзак, быстро запихивая в него все, что лежит на парте.

— Подойди ко мне, Даниил, — говорит Елена Викторовна.

Закидываю рюкзак на плечо и подхожу к ней. Она ждет, пока уйдут девчонки. Сначала проходит Динка, следом идет Лера и, не смотря на меня, слегка сжимает мои пальцы. Боже, и зачем она это делает? Я же больше ни о чем думать не смогу! Не в силах сдержать себя, оборачиваюсь ей вслед и смотрю, как она уходит.

— Даниил, — говорит Елена Викторовна и выдергивает меня из моего безумия. — Знаю, что ты взрослый, самостоятельный и не любишь принимать помощь. Но сейчас другая ситуация.

— Так, — говорю я, а начало мне не нравится.

— Родители оказали твоей семье материальную помощь. Сумма не очень большая, но на частичный ремонт должно хватить, — говорит класснуха, и у меня открывается рот. — Я так понимаю, что главное привести в порядок твою комнату и кухню. Остальное можно будет сделать позже.

— Скажите, что вы шутите, — говорю я. — Я же просил вас не рассказывать обо мне.

— Я о тебе не рассказывала, — спорит она. — Я сказала, что одна семья из нашего класса оказалась в трудном финансовом положении. Без подробностей.

— Здорово, — киваю я. — Верните людям деньги и не пудрите им мозги. Я все равно не возьму.

— Я другого и не ожидала, ты же гордый у нас, — говорит она. — У тебя же принципы.

— Хорошо, что вы это понимаете, — реагирую я. — И не нужно втягивать в мои проблемы других людей.

Она молчит, и я отступаю назад. Все это бред. Просто полнейший бред!

— Только ты должен думать не о своей гордости, — догоняет меня голос учителя, и я останавливаюсь. — А о том, что есть люди, которые уже втянуты в твою проблему. И которые переживают за тебя. Отталкивая помощь, ты отталкиваешь их в первую очередь.