Она обернулась, и теперь смотрела мне прямо в глаза. Пламя свечи отражалось в её зрачках, и в них горел холодный, синий огонь.

— Ты готов к этому, барон? — спросила она, и в том, как она произнесла мой новый титул, была и лёгкая насмешка, и серьёзность. — Готов стать не просто мужем, но принцем-консортом? Делить со мной не только постель, но и бремя власти? Власть, это не только титулы и поклоны. Это бессонные ночи, это тяжёлые решения, это необходимость отправлять людей на смерть ради общей цели. Это грязь, интриги и предательство. Готов испачкать в этом руки по локоть?

Я смотрел на неё, на эту сильную, опасную, невероятно красивую в своей ярости и усталости женщину, которая предлагала мне не руку и сердце, а половину своего креста. И я знал ответ. Я знал его с того самого момента, как решил остаться и драться.

— Я готов ко всему, что поможет нам выиграть эту войну, ваша светлость, — честно ответил я.

Она смотрела на меня ещё несколько долгих секунд, словно пытаясь заглянуть мне в самую душу. Затем лёд в её глазах медленно, очень медленно начал таять. Уголки её губ дрогнули и впервые за всё время нашего знакомства сложились в настоящую, пусть и немного усталую, улыбку.

— Зови меня Элизабет, — сказала она. — Пора привыкать, мой дорогой будущий супруг.

* * *

На следующий день меня разбудил не грохот молотков, а настойчивый стук в дверь. Это был адъютант Элизабет, молодой дворянин с серьезным лицом и рукой на перевязи.

— Барон, её светлость созывает военный совет. Немедленно.

Слово «барон» всё ещё резало слух, как фальшивая нота. Но слово «немедленно» я понимал отлично. Через десять минут, наскоро умывшись и натянув свой новый, уже ставший привычно-неудобным камзол, я входил в зал совета.

Настроение здесь разительно отличалось от того, что царило неделю назад. Тогда в этом же зале сидели измученные, отчаявшиеся люди, пытавшиеся найти способ достойно умереть. Сегодня за столом сидели победители. Усталые, покрытые шрамами, но победители. Отчаяние сменилось деловой, сосредоточенной решимостью. Воздух был наэлектризован не страхом, а энергией. Энергией хищника, который зализал раны и теперь выбирает, куда нанести следующий удар.

Элизабет стояла во главе огромного стола, на котором была расстелена подробная карта Северных Марок. Она уже не была просто исполняющей обязанности коменданта. Она была лидером. Бесспорным и признанным. Рядом с ней, скрестив на груди свои огромные, похожие на окорока руки, стояла Урсула. Её обычная звериная ярость сменилась нетерпеливым ожиданием. В углу, в тени, сидел Торин, попыхивая трубкой и источая ауру невозмутимого прагматизма. Присутствовали и другие, командиры сотен, выжившие офицеры гвардии, даже Скритч, старый ратлинг, которого я настоял включить в совет как эксперта по подземным коммуникациям. Он сидел на маленькой скамеечке, съёжившись и стараясь быть как можно незаметнее.