— Церемония прошла хорошо, — сказала она в тишину, её голос был спокойным, но в нём слышалась глубокая усталость. — Люди воодушевлены. Им нужен был герой. И они его получили.

— Им нужен был символ, — поправил я, подходя ближе. — Символ того, что мы можем побеждать. Герои лежат в земле, вместе с сиром Гарретом и сотнями других.

Она медленно кивнула, соглашаясь.

— Ты прав. Как всегда, до отвращения прагматичен.

Наконец она обернулась. В её руке был свиток, скреплённый тяжёлой восковой печатью с гербом Вальдемаров. Она молча протянула его мне.

— Официальное согласие отца. Он пишет, что с радостью примет в семью «архитектора нашей победы». — В её голосе прозвучала лёгкая ирония. — Отец ценит результаты, а не происхождение. В этом мы с ним похожи.

Я взял свиток. Пергамент был тяжёлым, плотным и дорогим. Печать казалась раскалённой, хотя была совершенно холодной. Я смотрел на этот документ, официальное подтверждение моего нового статуса, и чувствовал его чудовищный вес. Барон фон Штольценбург. Звучало как бред, но это была моя реальность.

— Архитектор победы… — тихо повторил я. — Он бы так не писал, если бы видел результат работы наших разработок. Скорее уж, мясник.

— Война делает из нас всех мясников, Михаил, — отрезала она. — Кто-то машет мечом, кто-то нажимает на рычаг. Суть не меняется. Важен лишь результат. И наш результат, это то, что мы стоим здесь, а враг бежит, поджав хвост.

Она снова отвернулась к окну, обхватив себя руками за плечи, словно ей стало холодно.

— Я знаю, что это не тот брак, о котором мечтают в сказках, — её голос стал тише, потеряв командирские нотки. — В нём нет места романтике, стихам под луной и прочей чепухе, которую так любят трубадуры. Я не умею быть слабой и нежной. Война отучила.

Она сделала паузу, подбирая слова.

— Но в нём есть кое-что поважнее. Доверие. Тотальное, абсолютное доверие, которое рождается только в бою, когда ты прикрываешь чью-то спину, а он твою. И общая цель. Выжить. Победить. Построить на этих проклятых руинах что-то новое. Я обещаю тебе быть верным союзником, Михаил. Не женой в привычном понимании этого слова, партнёром. Я никогда не ударю тебе в спину и всегда прикрою твой фланг. Наш союз будет выкован не из золота и красивых слов, а из стали и крови. И он будет крепче.

Я слушал её, и я понимал, что это самая честная, самая искренняя речь, которую я когда-либо слышал от женщины. Она не пыталась ничего приукрасить. Она говорила на единственном языке, который мы оба теперь понимали до конца, на языке войны.

— Этого более чем достаточно, — ответил я так же тихо. — Я тоже не мастер говорить стихами. Но я умею держать строй.