— Драконьи потроха! — выдохнул Торвальд, глядя на это широко раскрытыми глазами.

Охотник не дал нам времени на раздумья. Он шёл к нам медленным, неотвратимым шагом, а на конце его посоха уже собирался новый шар. Он не мог атаковать и защищаться одновременно. Его щит исчезал в тот момент, когда он начинал плести заклинание. В этом был наш шанс.

— Густав! — крикнул я. — Справа от него! Видишь тех лучников за повозкой? Высунись и дай выстрел по ним! Отвлеки его!

Орк с яростным рёвом, от которого, казалось, задрожали деревья, он выкатился из нашего укрытия, вскочил на одно колено и разрядил свою винтовку в сторону эльфийских лучников. Это было чистое безумие. Он был на открытом месте, идеальная мишень.

Охотник, как я и рассчитывал, инстинктивно развернулся на новую, более явную угрозу. Его щит сместился, прикрывая его от орка. На одну, бесконечно короткую секунду, его левый бок оказался открыт.

— Кайра!

Два наших выстрела слились в один. Мы не пытались убить. Мы пытались хотя бы обездвижить.

Охотник издал короткий, яростный рык. Он не упал, но его нога подкосилась. На чёрной коже его штанов расплылось тёмное пятно. В тот же миг Густав откатился обратно в кусты, а над его головой со свистом пронёсся второй некротический шар, обратив в прах место, где он только что стоял.

План сработал, но мы лишь ранили зверя. И теперь он был в ярости. Серебряная маска повернулась к нам. Охотник больше не шёл. Он поднял посох, и земля под его ногами задрожала.

— Уходим! — заорал я, понимая, что сейчас произойдёт. — Третья позиция! Бегом, бегом!

Мы выскочили из нашего укрытия и бросились вглубь леса. За спиной раздался треск, словно ломались кости гиганта. Я оглянулся на бегу и увидел, как из земли, там, где было наше укрытие, вырвались десятки чёрных костяных шипов высотой с человеческий рост. Они пронзили терновник насквозь, превратив нашу нору в смертельную ловушку. Опоздай мы на пару секунд…

Но думать об этом было некогда. Смерть дышала нам в затылок. За спиной слышались яростные крики эльфов, свист стрел, пролетающих сквозь ветви, и гул новых, ещё более мощных заклинаний.

Бег. Не просто бег, а отчаянный, рваный спринт по пересечённой местности, где каждая ветка норовит выхлестнуть глаза, а каждый корень — сломать ногу. За спиной лес ревел и стонал. Это был не просто шум погони. Это был звук ярости целой армии, сконцентрированной на наших шестнадцати душах. Стрелы с противным шипящим звуком впивались в стволы деревьев рядом с нами. Сгустки тёмной магии врезались в землю, оставляя дымящиеся воронки, пахнущие озоном и могилой.