Пелле страшно захотелось спать. Она прислонилась к стенке фургона и незаметно для себя задремала…

Сухие болота, в полудне пути от города Сан-Валентино, Марчелика. 23 октября 1935 года М.Х.

— Что, нельзя было выбрать стоянку без этих тварей?! — женский голос разбудил Пеллу.

Она помнила, как заснула: сидя на полу и привалившись спиной к стене фургона, который качался на ухабах. Однако совершенно не помнила, как оказалась на матрасе, укрытая одеялом. Ей даже положили какую-то скатку под голову — видимо, в качестве подушки. Всё это, конечно, и близко не стояло рядом с кроватями в гостинице «Жёлтое небо», но явно было куда лучше, чем голые доски.

— Тётя Луиза, ну что вы возмущаетесь? — засмеялся второй женский голос. — Мужчины же объяснили, почему так надо!

— О да! Они-то мне, конечно, всё объяснили! А потом исчезли на пять дней! — женщина продолжала возмущаться. — Их никто не кусает, знаешь ли, каждое утро!.. Чему ты улыбаешься, Мэнола?! Думаешь, это смешно?!

— Тётя, вы так далеко от меня, что пока ещё да, смешно!.. — отозвался другой голос, который Пелла узнала.

Голос принадлежал девушке, которая вчера вела фургон. И, помнится, рвалась пристрелить Пеллу за то, что та случайно ударила её брата.

Судя по пробивавшемуся в окна яркому свету, уже наступило утро. И да, Пеллу тоже кто-то умудрился укусить в руку, которую она выпростала во сне из-под одеяла. Одеяло, к слову, было тонким и скорее обозначало своё наличие, чем сохраняло тепло. Но, во-первых, девушка спала в одежде, а, во-вторых, жаркая погода намекала, что укрываться ночью вообще необязательно.

Снаружи доносился запах еды и гнили. Такой запах гнили появляется там, где много стоячей воды, которой некуда деваться — из-за чего образуется болото. Во всяком случае, так было на Старом Эдеме.

«Наверное, и в Марчелике должны быть свои болота, — сознательно рассудила девушка, поднимаясь с кровати. — Ничего я тут не высижу… Если дверь не заперта, просто выйду. А если заперта… Попрошусь в кустики!».

Дверь оказалась не заперта, а потому отворилась мягко и без скрипа. И даже ступеньки, что вели от двери на землю, не скрипели. Это Пеллу сильно удивило, потому что так ухаживать за фургоном было, по её мнению, странным и лишним. Ведь это же просто фургон…

— О! Девочка! Ты проснулась! — голос принадлежал той решительной женщине, что совсем недавно критиковала место для лагеря и надоедливых кровососов.

«Её называли тётей Луизой!» — вспомнила Пелла.

К сожалению, девушка не сразу смогла её рассмотреть. Она вообще на несколько секунд ослепла, выбравшись из полумрака фургона — так ярко и бессовестно светило марчельское солнце.