— Ничего такого… Вспомнилось, как я оказалась на площади рядом с Самаэлем. В нём не было ничего человечного. А весь интерес сводился к силе. Это жутко… — поворачиваюсь к Найджелу — советник внимательно слушает разговор. — Он помешан на этой силе. И мне бы не хотелось, чтобы ты помешался на тайне моей мамы. Что касается секрета — я расскажу… Как только мы избавимся от самозванца!
Вспомнилось лицо мамы, её улыбка, такая тёплая. Наверное, она любит Найджела даже больше, чем меня. К горлу подкатил ком, следом на сердце стало тяжело. Мама будто отказалась от меня ради любимого мужчины.
— Думаю, она бы обрадовалась, если бы ты узнал правду…
Наши откровения прервал чёрный клуб дыма — оттуда вышел Обдирала с огромной глыбой наперевес. Килограмм пять угля одним куском. Да, это не камень, это целая каменюка истины.
— Артефакт готов, — недобро усмехнулся брат рыжей фурии, а затем опустил глыбу перед Найджелом.
Лорд-советник явственно побледнел. Мне тоже жутковато стало. Булыжник просто огромный, и он весь…
Князь обхватил меня за талию и ссадил со своих колен, затем поднялся сам, мигом заполняя собой всё свободное пространство.
— Будь здесь, — попросил, усаживая в кресло, которое до сих пор хранило его тепло. — Помни — ты просто наблюдатель. Если возникнут вопросы к Найджелу, задавай их мне. Артефакт контролирую я… И только на мои вопросы твой друг будет вынужден отвечать честно. Хорошо?
Киваю, а у самой ладошки дрожат и коленки тоже.
— И ещё, — он наклонился таким образом, что наши лица оказались на одном уровне. — Тебе может показаться, что я жесток, что Найджел испытывает невероятные мучения. Если захочешь остановить допрос — я пойму. Но если не выясним всю правду, процедуру придётся повторить. Это понятно?
— Я постараюсь… не вмешиваться…
— Вержик, ещё не поздно уйти! — напоминает Найджел. — Так всем будет проще…
Проще, ага… Только тогда я не услышу правды. А значит, подозрения вместе с сомнениями останутся и будут терзать меня дальше. Я сюда приехала, чтобы раз и навсегда разобраться с тайнами. Значит, отступать некуда.
— Нет, Найджел, я останусь! В конце концов, я имею право знать, ради чего боролась мама.
Лорд-советник поморщился, но настаивать не стал. А вот на дне глаз князя мелькнуло… одобрение. Дрожь колотила меня изнутри, но на душе будто легче стало. Словно тяжкий груз прошлого наконец начал сползать с моих плеч.
Князь выровнялся и направился к Найджелу — спокойно и неотвратимо. Интересно, сколько раз он уже проводил подобное? Допрашивать кого-либо — это ж, наверное, крайне неприятно. Но князь идёт на всё это ради меня?