Он фыркает, поправляя галстук.

Катарина, наш пиар-менеджер и по совместительству командный терапевт, нравится ей это или нет, подходит бочком. Она сама деловитость, подталкивает нас к группе журналистов своей классической улыбкой “не облажайтесь”.

“Ребята, помните темы для обсуждения. Давление - это привилегия. Команда готова. Вам не хватает Томаса, но вы здесь, чтобы побеждать ”.

- Полегче, - говорю я, обнажая ряд зубов.

Она покидает нас, и мгновенно вокруг смыкается рой. Камеры, вопросы, те же три тревоги, облеченные в дюжину умных формулировок.

Как вы справляетесь с ожиданиями? Команда распалась без своего лидера? Готов ли я занять место, слишком большое для одного самоуверенного парня? Я отвечаю отработанными шутками и пожимаю плечами. Дай им то, что они хотят. Может быть, немного больше.

И тут я вижу ее.

Она в другом конце комнаты. Ее волосы стянуты так туго, что, должно быть, больно, каждая прядь - оружие. Это черное платье обтягивает силуэт, от которого у меня пересыхает во рту, высокий вырез словно бросает вызов. Она разговаривает с каким-то спонсором в костюме, потягивает эспрессо губами, которые когда-то шептали гадости мне на шею, и, Господи, я все еще чувствую скрежет ее зубов. Мой пульс колотится в горле, на запястьях, между ног. Она похожа на гребаную Ледяную королеву, и я помню другую ее.

Мой олимпийский секрет всплывает в памяти: ее страстные губы, этот дикий смех в тихом коридоре, вкус ее кожи. В ту ночь она была загадкой. Но сегодня она подстрижена под какой-то идеальный, далекий трофей.

Я смотрю, как она потягивает эспрессо, словно это религиозный обряд, ее глаза обводят комнату с отрешенностью, которая должна заставить меня почувствовать себя ничтожеством. Но это не так. Потому что я помню ту ночь, когда я дал ей именно то, в чем она нуждалась.

Я пробираюсь сквозь толпу, ступая легко, широко улыбаясь.

“ Доброго времени суток, ” говорю я, наклоняя голову, и переключаюсь на английский. “ Ну, если это не "ледяная королева". Все еще притворяешься, что мы никогда не встречались?

Она не вздрагивает, просто приподнимает бровь и отвечает на безупречном немецком. “Я встречаюсь со многими людьми, мистер Райнер. Вам придется быть более конкретным”.

Ухмылка скользит по моим губам. “ Верно. Виноват. Я был тем парнем, на которого ты взбиралась, как на лыжню, в Гардене. Тебе что-нибудь напоминает?

Она отхлебывает кофе, не сбиваясь с ритма. - Ты, должно быть, путаешь меня с кем-то менее разборчивым.

“ Резко. Я наклоняюсь, понижая голос, мое тело реагирует на ее духи почти мгновенно.