Потому что, если я ничего не скажу, мои чувства сокрушат меня.

Она медленно поворачивается ко мне лицом, ее глаза холодны. - В чем именно ты меня обвиняешь, Нико?

Откуда мне знать, черт возьми.

“Я не знаю”, - говорю я. “Возможно, вы продолжите поиски или потребуете, чтобы я спросил федерацию о свободных комнатах или...”

- Это всего лишь выходные, Нико, у тебя и без того забот хватает, чтобы организовывать мою дорогостоящую поездку.

Вот она, истинная причина всего этого. Она думает, чтоу меня и так забот хватает.

“Позвольте мне самому судить об этом”, - хладнокровно отвечаю я.

“Нет, я не буду”, - парирует она. “Мы пара, мы в этом вместе. Вот почему я хотел устроиться на работу, чтобы быть полезным”.

“Заткнись уже нахуй насчет этой работы!”

Она делает шаг назад, широко раскрыв глаза, прежде чем прищуриться.

"Ты злой, и это не из-за отеля”, - говорит она ледяным тоном. Это более холодный голос, чем я помню по нашим первым встречам, это голос Моро.

- Тогда о чем это? - Спрашиваю я.

"Ты злишься, потому что я встретил свою мать, и моя семья увидела, что мне приходится делить счет”.

Эти слова ударили, как пощечина.

—Я не...

"Да, это так. Ты не мог пригласить меня на ланч с моей матерью. Ты не можешь отвезти меня в Заальбах. Так что теперь ты срываешься, потому что чувствуешь, что потерпел неудачу, и возлагаешь на меня вину за то, что я вообще хотел быть там ".

Я открываю рот. Закрываю его.

Она не ошибается. Меня не было здесь, чтобы помочь ей с матерью, я не смог починить Заальбах, и теперь я пытаюсь выиграть спор, а не гонку.

И я не знаю, как это исправить.

Она качает головой, поворачивается обратно к раковине. "Просто ... забудь об этом. Я останусь дома. А ты сосредоточься на своей гонке".

Я сижу, положив руки на стол, стиснув зубы, и смотрю, как она в четвертый раз моет одну и ту же чистую чашку.

Позади меня гудит холодильник. Лязгает радиатор.

Я не могу отремонтировать отель. Я не могу взять свои слова обратно. Я не могу сделать обед ее матери менее неловким или вкладку LinkedIn исчезнуть с ее экрана.

Но есть один язык, на котором мы оба говорим. Одна вещь, которая всегда срабатывала между нами.

Я встаю. Подхожу к раковине. Обвиваю руками ее талию сзади.

Она напрягается. Не оборачивается.

"Élise."

- Я не в настроении.

- Ну же. - Я прижимаюсь губами к ее шее, прямо там, где, я знаю, ей это нравится. - Не будь такой.

Она ставит чашку на стол. Резко. - Например?

"Холодно".

- Мне не холодно. Я зол.

"Тогда позволь мне это исправить".

Она поворачивается в моих руках, смотрит на меня. Ее взгляд острый, настороженный. "Ты не сможешь исправить это сексом, Нико".