Внезапно шелк моей пижамы становится похож на саван. Эта комната с шитыми вручную занавесками и видом на крепость, простоявшую столетия, не является святилищем. Это прекрасно обставленная камера. Каждый предмет здесь - антикварный туалетный столик, тяжелая серебряная щетка, Шираз - напоминает о стиле Моро. Спокойный. Расчетливый. Неприкасаемый.

Я чувствую себя оскорбленной человеком, который находится всего в часе езды отсюда.

Забота, которую я чувствовала ранее, острый, рваный ужас в моем горле перерастают во что-то более требовательное. Это голод. Если я останусь здесь, я продолжу быть призраком в доме реликвий. Если я уйду, я встану на путь человека, который путешествует со смертельной скоростью и ухмыляется по этому поводу. Я буду идиотом и рискую попасть в заголовки газет. Я буду именно тем беспорядком, который ненавидит мой отец.

Холодная дрожь ужаса пробегает по моему позвоночнику, но впервые в жизни это не страх перед Лораном. Это страх пропустить обломки. Мне нужно почувствовать укус ветра. Мне нужно знать, такие ли горячие на ощупь эти синяки, какими кажутся. Мне нужно знать, способна ли я все еще ломаться.

Я не принимаю сознательного решения переехать; мое тело просто бунтует. Я оказываюсь у шкафа, вытаскивая чемодан, прежде чем мой мозг успевает крикнуть мне остановиться. Мое сердце колотится о ребра, это дикий, ритмичный стук, который заглушает тихое тиканье напольных часов в холле.

Я пожалею об этом. Я уже чувствую сожаление, как горькое послевкусие. Но если я не уйду прямо сейчас, я думаю, что на самом деле могу перестать дышать. Я делал нечто подобное раньше: в Италии, во время Игр, когда я выскользнул из сверкающего отеля, которому принадлежал, заплатил журналистке за ее значок, надел ее штатское и вошел в олимпийскую деревню, в которой не имел права находиться.

Я спускаюсь по парадной лестнице. Моя мать в библиотеке, читает у окна, выглядя как привидение в собственном доме.

“ Я хочу покататься на лыжах, мама, ” говорю я с порога. “ Я хочу посмотреть тренировочный центр в Райтеральме. Пришло время мне серьезно отнестись к роли Айсверка ”.

Вспышка неподдельной радости пробегает по ее лицу, быстрая и хрупкая. “Oh, Élise. Твой отец будет в полном восторге. Он всегда говорил, что ты умеешь вести дела.

От словавзволнован у меня скручивает живот.

“ Я немедленно забронирую номер в отеле в Пихле, ” продолжает она, уже доставая телефон. “ И я позвоню Жаку. Он подготовит машину. У тебя должен быть приличный номер.

Я не жду, пока она закончит обустраивать мою клетку с видом на горы. Я удаляюсь в свою комнату и начинаю запихивать одежду в чемодан: плотный трикотаж, утеплители, практичные слои, которые мне никогда не приходилось выбирать для себя.