К тому времени, когда мой отец поймет, что его принцесса пропала, я буду в горах, охотясь на единственное, что заставляет меня чувствовать, что я все еще жив.

***

Трасса А10 - это туннель белого хаоса. Сейчас 8:00 вечера, и метель такая сильная, что дальний свет моей Ауди отражается от снежинок, ослепляя меня моим собственным светом. Я не сбавляю скорость. Я разгоняю машину до 140, костяшки моих пальцев на кожаном руле такие белые, что кажутся вырезанными из слоновой кости.

Каждый раз, когда шины попадают в слякоть, машина дергается. Мне это нравится. Мне нравится ощущение, что в любую секунду физика мира может вернуть меня обратно.

- Снегу все равно, кто твой отец, Элиза.

Голос Жака - низкий, ровный рокот, едва слышный за гудением обогревателя и бешеным хлопаньем дворников на ветровом стекле. У него не дрогнул ни один мускул с тех пор, как мы покинули Зальцбург. Он сидит на пассажирском сиденье, как каменный памятник, его глаза устремлены в белую мглу.

- Я в порядке, Жак, - огрызаюсь я, сильнее нажимая ногой на газ.

“ Ты ведешь машину так, словно хочешь во что-нибудь врезаться, - спокойно говорит он. - Учитывая, где я сижу, я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

Я хочу поспорить. Я хочу сказать ему, что спешу связаться с человеком, который, я даже не уверена, хочет меня видеть. Но тон Оби-Вана в его голосе - это единственное, что когда-либо было способно пробить мою броню. Я выбираю ближайший съезд, щелкаю указателем и въезжаю в зону отдыха.

"Ауди" останавливается, двигатель тикает, остывая. Снаружи завывает ветер, бросая снежные хлопья в стекло, изолируя нас в маленьком, пахнущем кожей пузыре. Я кладу голову на руль и просто дышу. Мое сердце все еще колотится на 140, даже если машина этого не делает.

Жак терпеливо сидит, ожидая, когда я приду в себя.

- Возможно, тебе стоит сесть за руль, - наконец говорю я, не глядя на него.

Сдача кажется провалом, но размазать нас обоих по ограждению было бы худшим пиаром, чем все, что мог организовать мой отец.

“Хорошо”, - говорит он, кивая.

Я выхожу в метель. Холод - это физический удар, за считанные секунды лишающий мою кожу тепла. Я смотрю на темный зубчатый силуэт Альп. Они выглядят чудовищно, безразличные к девушке, дрожащей у их ног. Я не уверен, почему я так спешил. Гора никуда не денется.

***

В вестибюле отеля в Пихле пахнет дорогим кедром и древесным дымом. Здесь царит особая горная атмосфера, которая напоминает театральную декорацию. Я стою у стойки регистрации, в то время как мои ботинки оставляют маленькие тающие лужицы слякоти на полированном полу. Тепло ревущего камина покалывает мою кожу, но не достигает холодного узла в груди.