Она на мгновение закрывает глаза. - Ты бы мне не поверил.

- Попробуй меня. - Я позволяю своему большому пальцу коснуться ее запястья.

“Я бегу от жизни, которую не выбирала”. Ее голос тверд, а пальцы - нет. “От отца, который хочет превратить меня в трофей”. Она поднимает взгляд, и в ее глазах может застыть вода. - В основном, от меня самого.

Я сжимаю ее руку, удивленный тем, как сильно это действует. - Ты когда-нибудь просто ... прекращала убегать?

“ Никогда. Ее улыбка искривляется. - Это генетическое.

Мы оба смеемся. Это немного больно.

За соседним столиком парень откашливается. “Entschuldigung… Herr Reiner? Могу я получить быстрый автограф?” Он протягивает мне скомканную салфетку и ручку.

Я автоматически улыбаюсь. “Конечно”. Я подписываю, передаю обратно, добавляю короткое “Удачной пробежки”, потому что это то, что вы делаете.

Мужчина благодарит меня и отступает, ухмыляясь. В ту же секунду Элиза замирает. Не мягкая, тающая тишина леса — другая. Ее позвоночник удлиняется, плечи отводятся на градус назад. Режим принцессы. Ее пальцы выскальзывают из-под моих, как будто их ничто никогда не касалось.

Сейчас она наблюдает за комнатой, а не за мной — за телефонами, за взглядами, за тем, как внимание распространяется, словно пролитое пиво. Пульс подскакивает к горлу.

“Это когда-нибудь надоедает?” - спрашивает она легким тоном, не поднимая глаз.

“Внимание?” Я думаю об этом. “Нет. Ожидания, да. Предполагается, что я буду следующей легендой. У меня никогда не получалось быть чьей-то надеждой ”.

Она смотрит на меня так, словно может понять. На этот раз, я думаю, она действительно понимает.

За другим столиком шепчут мое имя. Женщина наполовину поднимает телефон, затем притворяется, что снимает вид. Атмосфера меняется; из уютной мы превращаемся в наблюдаемые.

“ Слишком поздно? - Что? - бормочу я.

Ее челюсть сжимается. Затем она вдыхает, приглаживает волосы, и в мгновение ока грубая девушка из леса исчезает. На ее месте: Элиза Моро, дипломатическое оружие.

Она наклоняет свое тело ко мне, ровно настолько, чтобы все присутствующие могли видеть, и повышает голос, чтобы его было слышно. “Герр Райнер, я не могу поверить, что наконец-то познакомилась с вами лично”, - говорит она с подчеркнутой теплотой. “Мой отец будет так ревновать”.

Я чуть не давлюсь пивом. — Ты...что?

- Для фотографий, - говорит она себе под нос, едва шевеля губами.

Она достает телефон, поворачивает его к нам. Ее улыбка безупречна, профессиональна, из тех, что никогда не бросаются в глаза, но прекрасно фотографируют. Я чувствую, что ухмыляюсь, как идиот, рядом с ней, и она делает один быстрый снимок: двое людей за столом в хижине, ничего больше.