— Эй! — негромко позвал Семен, и в копне притихли. — Вылезай на свет божий: мы люди хорошие, — мягко добавил он.

— Да нет там никого, показалось тебе. Но на всякий случай сено подпалим. — Голос Киреева звучал так убедительно, как будто он целыми днями только и занимался, что отыскивал в лесах стога сена и безжалостно их сжигал. Для пущего эффекта Прокоп извлек полупустой коробок спичек и потряс им в воздухе.

Чужинов усмехнулся: если в стогу прячется ребенок, он может и не признать этот звук — многие необходимые вещи стали за последние пять лет огромным дефицитом.

— Да погоди ты жечь, Андреич, а вдруг там действительно человек? — подыграл Прокопу Егор. — Он же сгорит, не успеет выскочить.

— Ну, сгорит так сгорит. Кто же ему виноват, если вылезать не желает? Лучше сбоку снег отгреби, чтобы сразу полыхнуло, — и Киреев потряс коробком снова.

Кто бы там ни был, но нервы у него не выдержали: послышалось шуршание сена, и на свет показалась растрепанная девчоночья голова. Девчонка была совсем молоденькой: лет четырнадцати от силы. Она испуганно посмотрела на всех по очереди и застыла при взгляде на суровое лицо Прокопа Киреева, державшего коробок зажатым между большим и указательным пальцем.

— Вылезай-вылезай, красавица, мы тебя не обидим, — неожиданно добро улыбнулся ей Прокоп, пряча коробок и протягивая руку.

Девчонка была одета в поношенную цигейковую шубенку до пят, юбку, пошитую не иначе как из байкового одеяла, и разношенные, явно не по размеру, валенки. Под шубой виднелась мужская клетчатая рубашка.

— Замерзла?

Она кивнула, глядя на них по-прежнему настороженно.

— Как звать-то тебя? — спросил Глеб.

— Маша.

— Ты откуда, Маша, одна в лесу взялась? Мачеха за подснежниками отправила? Так как будто январь еще не наступил.

Девочка улыбнулась зареванным лицом, но тут же ее глаза наполнилась слезами, а сама она всхлипнула:

— Нет, не за подснежниками, я сама из дома убежала. К нам бандиты пришли, злые. Дядю Гришу пристрелили за то, что он не хотел их кормить. И Тобика.

— Тобик — это собака?

Девочка кивнула.

— Хорошо они там живут, если собак держат, — пробормотал Денис Войтов.

И он был по-своему прав: кормить собак — расточительство, пользы-то от них практически нет. Хотя и мало их осталось, собак: твари почему-то ненавидят их ничуть не меньше людей и убивают при малейшей возможности.

Вероятно, Маша все же его услышала, потому что бросилась защищать пса:

— Тобик хорошей собакой был, ласковой. Охотничьей породы. И еще, говорят, он тварей издалека чуял. А еще… — начала она, но Чужинов прервал ее вопросом: