— И не говори! — При воспоминании о Малиновке Семен приобрел не менее мечтательный вид. — Когда еще такое повторится! Я бы вообще там жить остался.

— Сбежал бы через месяц, — ухмыльнулся Прокоп. — Все хорошо в меру. А каждый день как на работу — это уже перебор. Ладно бы с одной, но вы же дорвались до бесплатного. Кобели, одним словом.

— Это в тебе, Андреич, возраст говорит, — не остался в долгу Рустам. — Лет двадцать назад ты бы совсем другую песню пел.

— Двадцать лет назад одной рукой за сиську, другой за оружие держаться не приходилось, — то ли согласился Киреев, то ли возразил. — Ладно, о бабах — это надолго. А вы хоть помните, какой завтра день?

— Еще бы! — сказал Поликарпов, осторожно подливая солярку в ведро. — Новый год завтра. Только настроение какое-то не предпраздничное.

— Праздновать дома будем, — резонно заметил Денис. — А что до настроения, так живы, и слава богу. Пока для нас главное — на сектантов не нарваться.

Про общину, которая возвела культ твари в религию, слышали все. Существует, мол, такая секта, где поклоняются тварям, считая их божественным наказанием за грехи, в которых погрязло человечество. И самым тяжким грехом стало использование электричества. Терпел Господь, терпел, да и закончилось его терпение: пользуешься электричеством — обратись в тварь! Ко всему этому Чужинов относился спокойно: во что только люди не верили и раньше. Иные даже добровольно в скопцов себя превращали. Но то, что сектанты приносят тварям человеческие жертвы, безусловно, настораживало. Вот и Санеев предупреждал:

— Вы поосторожнее в окрестностях Однинска. — И пояснил: — Мало тварей, так еще ходят упорные слухи, что сектанты именно в тех краях и обитают.

— Слухи слухами, а самому-то тебе приходилось в ваших краях их видеть? — усомнился Киреев.

— В том-то и дело, что да, — кивнул Санеев. — Прошлой зимой к нам забредали. Паломники или агитаторы… как их там правильно? В общем, приперлись и давай проповеди читать. Внутрь конечно же мы их не впустили, но они и без того так достали своими завываниями. Едва сдержались мы, чтобы не пристрелить парочку. Перекрестились все, когда они ушли наконец. А через день, когда мы вылазку в город делали, человек у меня бесследно исчез. Возможно, они и ни при чем, и все же я склоняюсь к мысли, что их работа…

— И куда этот мир вообще катится? — протяжно зевнул Прокоп. — Одни жрут себе подобных, другие этой мерзости, как богам, поклоняются.

— Да куда ему дальше-то катиться? И так уже край. — Вторя ему, еще более продолжительно зевнул Войтов. — Ладно, как говорится, бог не выдаст — свинья не съест. Семен, форточку открой пошире — угорим с твоим очагом, и без того уже как кочегары выглядим, все в копоти. Да и жарко.