— Держи, возможно, пригодится. — Рустам сунул ему в подсумок пару автоматных магазинов.

Крапивин открыл было рот, чтобы возразить: и своих, мол, хватает, но передумал: лишних полкилограмма погоду не сделают, а шестьдесят патронов в нужный момент — это сила.

— Значит, так, Роман, — напутствовал Чужинов, поправляя на нем самодельную сбрую, к которой был прикреплен карабин, — если, не дай бог, на земле окажешься, не теряйся, беги к нам. Мы тебя наверх вытянем. Ну и прикроем, само собой. Переберешься на крышу, первым делом посмотри, как на трубу удобней влезть: к ней, сам видел, скобы приварены. Что-то пойдет не так — на трубе тебя никакая падла не достанет. И только уже потом крепи веревку. Все понял?

Крапивин кивнул.

— Да не волнуйся, старшой, все будет в ажуре. Вы, главное, вещи мои: бушлат, рюкзак с лыжами здесь не забудьте, — улыбаясь, пошутил он.

— Удачи тебе, брат, — ткнул ему кулаком в плечо Поликарпов.

Отверстие в стене, к тому времени значительно увеличившееся в размере, тем не менее вмещало всего двух человек. В напарники для подстраховки Крапивина Глеб выбрал Рустама: именно на него больше всего надежд. Денис Войтов — стрелок превосходный, но дистанция явно не для него: тут и тридцати метров не наберется, не для снайпера, скорее для боевика. Но на подхвате будут дежурить Денис и Поликарпов: когда счет идет на доли секунды, перезаряжаться некогда, к тому же в тесноте неудобно, проще уступить им место.

— Рома как будто всю жизнь только этим и занимался, — заметил Рустам, наблюдая за тем, как Крапивин, часто перебирая руками, ловко скользит по веревке.

Чужинов хмыкнул:

— Не одного тебя готовили на совесть. Егор, — не повышая голоса, чтобы лишний раз не напрягать Крапивина, спросил он у дежурившего возле окна Кошелева. — Что у тебя?

— Все спокойно, — доложил тот.

«И эти, наверху вагончика, тоже угомонились. Лучше бы они скакать начали, — подумал Глеб. — Какое-то неправильное затишье».

Роман тем временем приблизился к краю крыши, на миг замер, прислушиваясь, и одним движением оказался на кочегарке. Вот он отстегнул карабин, прошелся, водя стволом по сторонам, приблизился к трубе, осмотрел ее, после чего уже спокойной походкой вернулся к месту высадки.

— Просит веревку ослабить, — прочитал его знаки Рустам.

— Вижу, Рустик, вижу, — ответил Глеб. — Слабину дайте, — не оглядываясь, бросил он за спину.

Веревка сразу же провисла, Крапивин потянул ее на себя, и вот тут Чужинов, не сдерживаясь, заорал:

— Роман! — одновременно ловя на мушку темный стремительный силуэт.

Его с Рустамом выстрелы прозвучали одновременно, оба они даже не пытались угодить именно в голову твари: задача была хотя бы на миг затормозить ее бросок и дать возможность Крапивину встретить ее огнем. У них получилось: Роман успел вскинуть автомат и выстрелить раз, другой, третий. Стрелял Крапивин, пятясь спиной к спасительной трубе, уже не в нее, наверняка дохлую — в других тварей, которые появлялись на крыше одна за другой. Ураганным огнем, не экономя патроны, его поддержали Глеб с Рустамом, пытаясь дать товарищу возможность туда взобраться.