— Это тебя, Чужак, судьба сюда привела, не меня. Со мной все по-другому. Я, — и он обвел вокруг себя рукой, — здесь главный.

Они стояли друг напротив друга набычившись, и в воздухе витало такое напряжение, что, казалось, миг — и между ними проскочит электрический разряд.

— Ну так что, как будем проблему решать? — после затянувшегося молчания, когда они пытались убить друг друга взглядами, спросил наконец Чужинов. — Я ведь и сейчас должок с тебя не снимаю. Его вообще можно только одним способом снять, и ты знаешь, каким именно.

— Вот и я чувствую, что у тебя передо мной должок, — ответил Антоха и оценивающе взглянул на спутников Чужинова. — Сошлись наши дорожки, Чужак, да так сошлись, что вдвоем нам дальше будет узко идти.

— Знаешь, Антоха, если бы не обстоятельства, хрипел бы ты уже на полу, если б мог еще хрипеть. Я так понимаю, спокойно отсюда уйти ты нам не дашь?

— Правильно понимаешь, Чужак, абсолютно правильно.

— А не боишься, что я прямо сейчас тебя хлопну?

— Нет, не боюсь: если сдержался, то и дальше сможешь. Ты ведь не дурак, Чужинов, чтобы давать своим эмоциям волю, иначе столько бы не протянул.

«Идиотская ситуация, идиотский диалог, — поморщился Глеб. — И вообще: надо же было так по-дурацки влипнуть. В одном он не прав: и у меня далеко не всегда получается себя в руках держать».

— Ладно, пойду я, подумаю, как дальше жить. Не скучай без меня, скоро буду.

Чужинов лишь зло усмехнулся ему в спину.

— Кто этот Антоха? — спросил Рустам сразу после того, как Крапивин захлопнул дверь, со стуком задвинув щеколду.

— Антон Чернявин, погоняло — Чернявый.

— И кто он — Чернявый, объяснит мне кто-нибудь? — Рустам рассовывал по карманам разгрузки автоматные магазины. Те, что до времени лежали в рюкзаке, а сейчас могли понадобиться.

— Сучий потрох, вот кто. — Прокоп Киреев занимался тем же. — Бандит, кто же еще. Глеб, это ведь он Олега Гурова?..

— И он там присутствовал, — подтвердил Чужинов. — И как же у меня промашка вышла, сам не пойму? Сверху бил под левую ключицу, но почему нож в сторону ушел? Не до того было, чтобы пульс щупать: спешил с остальными управиться — там еще двое оставались.

«И Марина», — подумал он.

Семен, задернув занавеску на окне, с грохотом подтащил к нему стол, опрокинув его набок. Столешница толстенная, вполне сможет удержать пулю, хотя и не факт. Дверь точно выдержит, на то она и рассчитана, и даже оконце в ней есть. Реалии изменившегося мира, когда для спасения жизни приходилось учитывать все: неизвестно, где настигнет тебя беда.

— Глеб, это с Кодой связано? — Егор занял место сбоку от окна и теперь осторожно в него выглядывал, чуть сдвинув занавеску.