Чужинов мысленно с ним согласился. Вот так, издали, за короткий промежуток времени невозможно определить, все ли в поселке нормально. Бандиты, они ведь тоже разные. Иные — шайки беспредельщиков, которые берут такие поселки штурмом или любым иным способом и творят что хотят, поскольку задерживаться в них не собираются. Другие приходят надолго, и им совершенно ни к чему лишние жертвы: кто на них работать будет?

— Гоу, парни, гоу, темнеет уже. Даже если бандиты, в чем очень сомневаюсь, с ними тоже можно договориться. Но напрямик через реку не пойдем: береженого Бог бережет.

— А не береженых давно уже твари сожрали, — добавил от себя Денис.

У самых ворот их окликнул старческий голос:

— Кто такие будете?

— Путники мы неприкаянные, — ответил за всех Рустам. — Замерзшие, уставшие… приюта у вас просим. Открывай ворота, дедуль! — «Пока они еще целые», — пробурчал он себе под нос.

— А откель вы? — Самого деда не было видно, и лишь его голос доносился откуда-то сверху, с вышки.

Рустам взглянул на Чужинова, и тот кивнул: говори.

— Из Мирного. — И добавил уже от себя, предупреждая следующий вопрос: — Во Владивосток идем, родственников решили навестить. Открывай, не бойся.

— Ну ни хрена вы веселые! — принял его слова за чистую монету невидимый охранник. — Это ж сколько вам переть!

— Да нам бы только до Урала добраться: там уже на аэроплане полетим, — подыграл Джиоеву Денис.

— Пахомов, открой, — раздался другой голос, на этот раз молодой и властный. — Видишь же, какие юмористы к нам в гости заявились, прямо «Камеди клаб»!

Чужинов было подумал, что приказ относится к деду на вышке, но ошибся. Буквально сразу же в левой створке ворот открылась небольшая дверца с таким страшным скрипом, что Глеб невольно поморщился: специально, что ли, не смазывают, вместо сигнализации? Через нее они и попали внутрь, чтобы упереться в стволы разномастного оружия, которое держали несколько встречавших их человек.

— А попроще здесь кто-нибудь есть? — Было заметно, что Джиоев злится. — Кто-то из нас похож на тварь? Тогда к чему все это? — И Рустам бесцеремонно отвел в сторону направленное на него ружье, зажатое в руках какого-то невзрачного типа в замызганном армейском бушлате. — Убери свой тромбон[15] , иначе я его сейчас в зад тебе засуну!

— Порядок такой, — примирительно сказал тот, чей голос и приказал открыть калитку в воротах. — И чего нервничать?

Сам он с учетом нынешних времен выглядел респектабельно. Новехонький анорак, лохматая меховая шапка и зимние камуфлированные брюки без единого пятнышка.

Чужинов шагнул вперед, оттеснив Рустама в сторону: чересчур нервным тот стал, наговорит лишнего. Когда-то он знал его совсем другим.