Я проверила пульс. Быстрый, но ровный. Кожа холоднее, чем у Финна. Зрачки одинаковые, лицо не перекошено.

— Где болит?

— В висках. Ноги плохо слушаются.

— Тошнит?

— Немного.

— Вы ударились, когда упали?

— Не думаю.

Я ощупала затылок. Следов удара не было.

— Что принимали сегодня?

Марта посмотрела на внука.

— Настой.

Финн подошел к шкафу и достал темную бутылку.

Этикетка была простой, отпечатанной на дешевой бумаге. «Укрепляющий состав после долгих болезней». Ниже стояла печать городской распределительной палаты Королевской лечебной коллегии.

— Сколько вы выпили? — спросила я.

— Одну ложку.

— Когда?

— Утром.

— Вы принимаете его каждый день?

— Вторую неделю.

— Еще что-нибудь?

— Отвар ивы для суставов. Но его вчера не пила.

Я открыла бутылку.

Запах соответствовал составу, указанному на этикетке: можжевельник, сладкий корень, немного полыни. Слишком обычное средство, чтобы вызвать такой приступ при правильной дозировке.

— Финн, открой окно.

— Там холодно.

— Нужен воздух.

Тея помогла Марте сесть, пока я проверяла движения рук и ног. Слабость была равномерной. Признаков удара или паралича я не обнаружила.

— Воду сегодня пили?

— Чай.

— Только чай?

— Вода в бочке закончилась.

Недостаток воды мог усилить действие настоя, особенно у пожилого человека. Но не объяснял все симптомы.

— Тея, отправь кого-нибудь за дежурным лекарем из районной лечебницы.

Она кивнула и вышла на лестницу.

Финн стоял у кровати и кусал губу.

— Она умрет?

— Сейчас нет причин так думать.

— Но она упала.

— Люди падают по разным причинам. Мне нужно разобраться, по какой именно.

Я попросила его принести чистую чашку. Мальчик сделал шаг, пошатнулся и оперся ладонью о стол.

— Сядь.

— Я нормально.

— Это не просьба.

Он сел на край кровати.

Я коснулась его лба. Температура была высокой.

— Как давно тебя знобит?

— Не знобит.

— Когда начался кашель?

Финн отвел глаза.

— Иногда кашляю.

— После настоя?

— Не знаю.

Марта попыталась повернуться к нему.

— Я давала ему по половине ложки. После болезни. Так написано на бумаге.

— На какой бумаге?

— В лавке сказали, детям тоже можно.

Я посмотрела на этикетку. На ней не было ни слова о детской дозировке.

— Финн, покажи язык.

— Зачем?

— Потому что я попросила.

Он подчинился.

По краям языка лежал слабый сероватый налет.

Я вернулась к Марте. У нее был такой же, но тоньше.

Серый оттенок мог появиться от металлической посуды, воды из старой трубы или самого настоя. Без анализа он ничего не доказывал.

Тея вернулась.

— За лекарем отправили мальчика из мастерской. Он будет не раньше чем через полчаса.

— Хорошо. Принеси из аптеки чистую воду, угольный порошок и диагностическую пластину.