Чуточку осмелев, Петрос украдкой, исподлобья взглянул на пленников.

Паралич прошёл не до конца, но оба уже могли самостоятельно передвигать ноги, безвольно и понуро плетясь за Селивановым. Решив, что до него нелюдям дела нет уж точно, оператор чуть смелее поднял голову. И вздрогнул, наткнувшись на взгляд Йанны. Прожигающий, наполненный ненавистью и желанием убивать.

Всё её тело, весь звериный логос, запрятанный глубоко внутри под фальшивыми наслоениями вербального мышления, кричали — ты виновен! Ты предал нас, и прощения не достоин. Птица-Цифра, вышагивающий справа от самки, вину Петроса тоже считал безусловной. Но эмоциями лупцевать не спешил, смирившись с ходом вещей.

Инженер закусил губу.

Ему, по совершенно непонятной причине, хотелось оправдаться. Объяснить неразумным существам, что он не имеет никакого отношения к появлению жюри. Что атака на квартиру застала его врасплох; что во время штурма была ранена его супруга и наверняка перепугана дочь. Дозволь обстоятельства — он бы с радостью излил пустышечникам душу. Но всё, что оставалось ему сейчас, это опустить глаза в пол и продолжать монотонно считать шаги…

На стенах блоков «Голиафа» пестрели бесчисленные информационные таблички. Карты, схемы, интерактивные проводники. На каждом перекрёстке виднелись полусферы внутренней связи для консультаций со справочными службами. Несмотря на столь доброжелательное отношение к визитёрам, уже через полчаса хода Петрос осознал, что заблудился. Причём настолько крепко, что даже не смог бы указать, в какой стороне находится его родной Купол.

Единственное, что мужчина более-менее осознавал, это беспрестанное движение вверх. А ещё неуклонное смещение к сердцу «Голиафа», заметное и по количеству использованных лифтов, и через огромные панорамные окна, мимо которых они проходили. Корпатрицианты вели их в башни, венчавшие квартал.

И когда за стеклянными стенами, вызывавшими невольные приступы акрофобии, бетонным узором развернулся, будто на ладони, весь комплекс «Голиаф», Петрос догадался — прибыли. С благородных охотников тут же сбило всё торжественное высокомерие. Женщина дала волю чувствам, выплеснув в никуда жгуче-канареечный шлейф усталости и разочарования. Оба корпатрицианта благодарно погладили её по щекам, после чего без промедления вручили группе медиков с каталкой и аппаратом искусственного дыхания.

В этом блоке здания процессию тоже встречали десятки людей, но никто из них аплодировать не спешил. Все они были затянуты в светло-зелёные халаты химической защиты, на лицах носили прозрачные дыхательные маски. Многие размахивали приборами и датчиками, измеряя уровень загрязнения; кто-то бросился к пленникам, проводя экспресс-тесты.